Дэвид Стори - Сэвилл

— Люди как-то странно к этому относятся. То есть к деньгам. Словно они имеют хоть малейшее значение.

— Для тех, у кого их нет, — сказал он, — наверное, имеют.

— А что, собственно, изменяют деньги? — сказал Стэффорд, взглянул на него и качнул головой. Они шли через дворы — обычным путем Колина. Он не ответил, и Стэффорд начал с интересом смотреть по сторонам. Через открытые двери он заглядывал в темные кухни, освещенные только огнем в очаге. — Меньше денег — меньше забот, — добавил он, словно повторяя чьи-то слова.

Они вышли на улицу.

— Что ты хочешь посмотреть? — сказал он.

— А что ты делаешь по воскресеньям? — сказал Стэффорд.

— Хожу в воскресную школу. — Он неопределенно махнул рукой в сторону церкви.

— Нет, правда? — сказал Стэффорд и с интересом посмотрел туда. — Только сейчас, наверное, уже поздно, — добавил он.

— Если хочешь, пойдем в Парк.

Стэффорд поглядел на дома вокруг.

— Ты всегда тут жил или вы сюда переехали?

— Всегда, — сказал он.

— По дороге в школу я проезжаю вашу станцию, только поселка оттуда не видно, — сказал он таким тоном, словно, сидя у окна вагона, каждый раз этому удивлялся.

Они миновали перекресток и начали подниматься по холму к Парку.

Навстречу им шли Стрингер и Батти. У Батти в руке была палка, и он бил по кустам у дорожки. Увидев Колина, он что-то сказал Стрингеру, и тот подобрал с земли камень. Ружья у него с собой не было. Он задумчиво перебрасывал камень из руки в руку.

— Кто это, твой дружок, Языкатый? — сказал Батти.

— Он из нашей школы, — сказал он и добавил: — Это Лолли, а это Стрингер.

Стэффорд, держа руки в карманах, кивнул и хотел идти дальше.

— А кудай-то ты прешь без разрешения? — сказал Стрингер.

— Куда я иду? — сказал Стэффорд и мотнул головой.

— Да, кудай-то ты собрался? — сказал Стрингер, уязвленный и сбитый с толку его правильным выговором.

— А у когой-то я должен спрашивать разрешения? — сказал Стэффорд, передразнивая Стрингера.

— А это ты нюхал? — сказал Стрингер, поднося кулак к его лицу.

— И не собираюсь, — сказал Стэффорд с запинкой, глядя на стрингеровский кулак.

— Так понюхаешь. Без разрешения туда никому ходе нет.

— А у нас есть разрешение, Колин? — сказал Стэффорд. Он с некоторой тревогой поглядел на Батти, а потом; почти с неохотой оглянулся на Колина.

Стрингер тоже повернулся к Колину и начал размахивать кулаком у него перед глазами.

Решив, что Батти вмешиваться не станет, он изо всех сил ударил Стрингера по носу.

Стрингер попятился и закрыл лицо.

— Поберегись! Поберегись, Языкатый, — сказал Батти.

Он подошел ближе, похлопывая палкой по ладони.

— Поберегись, — сказал он и стал похлопывать реже, переводя взгляд с Колина на Стэффорда и как будто не зная, с кого начать.

— Ну, мы пошли, — сказал Колин.

Секунду все было так, словно ничего не произошло. Колин сделал шаг вперед и краем глаза заметил, что Стрингер замахивается на него. Прежде чем он успел обернуться, Стрингер ударил его ногой, потом кулаком и побежал вниз, что-то крича.

Батти, брошенный в одиночестве, стоял, широко расставив ноги, поглядывал на вершину холма и по-прежнему помахивал палкой.

— Получишь свое, когда пойдешь назад, — сказал он. — Я приведу наших.

Он отступил на несколько шагов, повернулся и пошел вниз, похлопывая палкой по ладони.

— Пойдешь назад, тогда узнаешь!

— Вот узнаешь! — крикнул Стрингер снизу.

— Кто они такие? — сказал Стэффорд.

— Строят из себя главных в поселке, — сказал Колин, но его охватило раздражение, точно Стэффорд вынудил его сделать что-то, чего он не хотел.

— Только грозятся, наверное, — сказал Стэффорд.

— Конечно, — сказал он и свернул ко входу в Парк. Ворота там, как и ограда школьной площадки, были давно сняты.

В Парке по дорожкам прогуливались редкие парочки. У качелей и железной карусели толпились ребята.

День был пасмурный. По небу, поднимаясь из-за шахты, ползли серые тучи. С полей налетал легкий ветер.

— А здорово! — сказал Стэффорд, вдруг опрометью сбежал по склону, окликая его, и взобрался на большую качалку с лошадиной головой.

Колин медленно спустился за ним. Стэффорд стоял на полозе качалки и изо всех сил раскачивал ее.

— Влезай с того конца, — сказал он.

Колин влез.

На спину лошади взобрался еще какой-то мальчик, и Стэффорд засмеялся. Он стремительно раскачивал качалку, нижние перекладины гремели, незнакомый мальчик уцепился за ручку и вопил.

— Давай, Колин, раскачивай! — сказал Стэффорд.

Колин почти машинально встроился в ритм его движений. Возле головы Стэффорда взлетала и опускалась лошадиная морда с выпученными глазами и раздутыми железными ноздрями.

В движениях Стэффорда была непривычная лихость. Куртка билась у него за спиной, лицо раскраснелось, глаза смотрели с непонятной сосредоточенностью.

— Давай, Коль! — сказал он.

Мальчик на качалке привстал.

— Давай! — сказал Стэффорд.

Мальчик соскочил, движение качалки замедлилось.

Она еще не остановилась, а Стэффорд уже спрыгнул и побежал к карусели. Крутившие ее ребята почувствовали его вес и сразу слезли.

— Подтолкни-ка! — крикнул он.

Высокий и широкоплечий мальчик разогнал карусель, вспрыгнул на нее, уселся и заболтал ногами.

Колин стоял и смотрел. Стэффорд взобрался на железную перекладину, ухватился обеими руками за тросы и стоял, широко расставив ноги.

— Разгони ее! Пошибче! — крикнул он мальчику.

Мальчик спрыгнул. В рваной куртке, в тяжелых, подбитых гвоздями башмаках, он бежал по бетонному кругу. Верх карусели гремел, ударяясь о железный столб.

— Ну, держись крепче! — сказал мальчик. — Стэффорд что-то крикнул, распластавшись между тросами. Карусель гремела, раскачивалась, мелькали перекладины и тросы.

— Прыгай, Коль! Прыгай! — кричал Стэффорд. Теперь он смеялся. Волосы у него взъерошились, куртка билась сзади на ветру.

Но несколько секунд спустя он вдруг слез с перекладины, вращение карусели замедлилось, и мальчик снова затопал по бетонному кругу.

Стэффорд соскочил на землю, карусель качнулась.

— Коль, а ты чего не сел? — сказал он и, не дожидаясь ответа, пошел к качелям.

Фигуры на сиденьях между цепями взлетали и опускались.

Колин сел на бетонную скамью у края площадки. Стэффорд взмыл между железными столбами, засмеялся, дернул цепи и крикнул:

— Давай, Коль! Залезай! До чего здорово!

Качели понеслись назад, и волосы Стэффорда встали дыбом.

Он взлетал все выше, пригибался, потом выпрямлялся и на мгновение повисал в воздухе, откинув голову.

— Коль!

Ему показалось, что Стэффорд сорвался: цепи ослабли, доска повернулась почти ребром. Стэффорд потерял равновесие, пригнулся, съежился, потом осторожно, неуверенно сел на доску.