John Irving - Правила Дома сидра

Д-р Кедр очень устал, ему еще пришлось сочинить несколько писем в совет, не от своего имени, конечно. Он бы предпочел ужину эфир. Но надо было подкрепиться — ведь ему предстояло вести собрание, которого с таким ужасом ожидали его затюканные помощницы. Он прочитал девочкам из «Джейн Эйр» всего две страницы, и когда уходил, в спальне еще никто не спал.

«Давиду Копперфильду» тоже не повезло, так что двое мальчишек чуть не заплакали, им очень хотелось послушать, что было дальше.

— Мне очень жаль, но больше ничего интересного сегодня с Давидом не случилось. Это был совсем коротенький день, — сказал он мальчишкам.

Зато у самого Уилбура Кедра день выдался чересчур длинный. И сестры и миссис Гроган это знали. Он пригласил их в кабинет сестры Анджелы, наверное, здесь он черпал силы, обозревая разбросанные по столу бумаги и горы серых тетрадей с «Краткой летописью Сент-Облака»; облокотился о свою безотказную машинку, как о пюпитр.

— Приступим, — громко сказал он, обращаясь к шушукающимся женщинам, точно стукнул молоточком председателя. — Мы должны преградить им путь.

Сестра Эдна подумала, уж не ходит ли д-р Кедр тайком на станцию смотреть с начальником боевики по телевизору. Сама она частенько туда наведывалась. Рой Роджерс ей нравился больше, чем Хопалонг Кэсеиди, зря только он поет. Но им обоим она предпочитала Тома Микса.

— Кому надо преградить путь? — с бойцовским задором спросила сестра Каролина.

— И вы, — д-р Кедр ткнул в нее пальцем, — будете мое главное оружие. Вы нажмете на курок. Пустите первую пулю.

Миссис Гроган, давно опасавшаяся за свой рассудок, испугалась, что д-р Кедр ее опередил. Сестра Анджела давно подозревала, что у Кедра поехала крыша. Сестра же Эдна так его любила, что никакая хула не могла прийти ей в голову. А сестре Каролине были прежде всего нужны факты.

— Прекрасно, — сказала она. — Давайте по порядку. В кого надо стрелять?

— Вы должны выдать меня, — сказал ей д-р Кедр. — Донести на меня и на всех здесь сидящих.

— Никогда не сделаю ничего подобного.

И тогда д-р Кедр стал очень терпеливо им объяснять. Все очень просто — для него, конечно, ведь он обмозговывал это столько лет. Но не для слушательниц. Пришлось взять их за руку, как маленьких, и шаг за шагом повести к спасению.

— Исходить надо из предпосылки, — сказал Кедр, — что Мелони наверняка заполнит анкету и пошлет в совет. И что ответы ее будут не в нашу пользу. Не потому, что Мелони не любит Сент-Облако, — д-р Кедр поспешил взглядом успокоить миссис Гроган, которая уже было поднялась на ее защиту, — а потому, что у Мелони от природы злобный характер. Она такая родилась. И такая умрет. Она нам зла не желает, но в один прекрасный день разозлится на кого-нибудь, сядет и ответит на эти вопросы, выложит все, что знает. В чем, в чем, а во лживости Мелони обвинить нельзя.

Поэтому, продолжал д-р Кедр, необходимо ее опередить, и до ее письма поставить совет в известность, что он, д-р Кедр, делает здесь аборты. Это единственный путь к спасению. И естественно, совершить предательство должна сестра Каролина: она молода, в приюте недавно, какое-то время боролась со своей совестью и в конце концов поняла, что не может больше молчать. Миссис Гроган и сестры, которые много старше ее, не смеют и пикнуть, д-р Кедр для них царь и бог, и она утверждает, их вины ни в чем нет. Она вообще против любого вида диктаторства. В этом (и любом) обществе. Это обращение к совету — в рамках борьбы за права женщин. Медицинские сестры такие же люди, как все, нельзя позволять врачам попирать их достоинство. Да, медсестре не к лицу восставать на врача, но если врач нарушает закон, ее моральный долг — разоблачить его. Д-р Кедр был уверен, что миссис Гудхолл будет в восторге от этой строчки — о «моральном долге». Ведь она, несомненно, во власти иллюзии, что служение моральному долгу — смысл ее жизни. Он уверен, именно это тяжкое бремя превратило ее в кислую, злобную мымру.

Сестры Анджела и Эдна слушали своего кумира, раскрыв рты, как птенцы в гнезде, ожидающие еды из клюва родителей. Головы втянуты в плечи, разинутые клювики устремлены вверх, ждут, когда им кинут вожделенного червяка.

Миссис Гроган жалела, что не прихватила с собой вязанье, если это и есть собрание, она никогда больше не будет на них ходить. А сестра Каролина стала уже смекать, куда гнет старик; у неё была политическая закалка, и как только она уловила, кто враг (совет попечителей), стала внимательно слушать вождя, который с таким жаром излагал план неминуемого разгрома противника. Это была своего рода революция. А сестра Каролины была сторонницей революций.

— И вот еще что, — обратившись к ней, сказал д-р Кедр. — Необходимо привлечь на свою сторону правое крыло совета; они вас считают розовой. А вы предстаньте перед ними христианкой. Тогда они простят вам все, захотят вас продвинуть и назначат здесь главной. А вы… — сказал д-р Кедр, указывая пальцем на сестру Анджелу.

— Я? — с испугом произнесла та, но д-р Кедр успокоил ее, объяснив, что лучше нее никто не представит Фаззи Бука. Ведь это она нарекла его. И разве не она все время поддерживала его праведную борьбу против д-ра Кедра? Фаззи хорошо всех знал и любил в Сент-Облаке, был в курсе всех нужд и чаяний, и его взгляды (на аборт) не отличались от взглядов сестры Анджелы.

— Да? — удивилась сестра Анджела. — Так я же за аборт!

— Разумеется! Но если вы хотите, чтобы мы в Сент-Облаке и дальше помогали женщинам, надо притвориться, что против. Притвориться обязаны все.

— И я? — спросила сестра Эдна.

— Конечно. Вы заявите совету, что теперь, когда д-р Кедр пойман, совесть вас больше не мучает.

Если д-р Фаззи Бук и впрямь здесь появится, сестра Эдна, конечно, будет ложиться спать со спокойной совестью, а миссис Гроган перестанет молиться до изнурения. С появлением кристально чистого д-ра Бука, может, и молиться будет незачем.

«Мы действительно обожаем д-ра Кедра, — напишет попечительскому совету сестра Анджела. Бедный старик уверен в своей правоте, знает, ради кого и для чего он на это пошел. Он так любит сирот, готов ради них на все. Эта социальная проблема сломала его и расстроила его психику. Нас очень огорчает эта история. Какую цену приходится за нее платить».

«Действительно, какую», — думала сестра Эдна, рот все еще открыт, головка втянута в плечи — никогда еще она так сильно не любила д-ра Кедра. Он и правда готов ради них на все.

— А что будет с вами, Уилбур, если мы вас предадим? — спросила она, и по ее сморщенной щечке медленно покатилась слеза.

— Мне почти сто лет, Эдна, — ласково сказал Уилбур Кедр. — Пойду на пенсию.

— Но вы далеко от нас не уедете? — спросила миссис Гроган.

— Постараюсь, — ответил д-р Кедр.