John Irving - Правила Дома сидра

Уилбур Кедр совсем забыл про мертвого младенца на подносе в кабинете сестры Анджелы.

— Может, мы предложим мисс Кендел сесть, — довольно грубо сказал он Гомеру.

Забыл он и про мертвого начальника станции. Увидев на кровати грязные туфли бедного безумца, отвел Гомера в сторону и сердито прошептал:

— Пощадил бы чувства бедной девушки.

На что Гомер ответил шепотом же: по его мнению, лучше увидеть ноги мертвого начальника станции, чем целиком мертвого младенца.

Д-р Кедр в ответ только охнул.

— Я приму роды у женщины из Дамарискотты, — прибавил все так же шепотом Гомер.

— Хорошо, только не торопись, — напутствовал его д-р Кедр.

— Я что хотел сказал — ей ассистировать я не буду. — Гомер посмотрел на Кенди. — Близко не подойду.

Кедр внимательно посмотрел на девушку, кажется, он что-то стал понимать. Девушка была очень красива, даже Кедр заметил; и он не помнил, чтобы чье-то присутствие так разволновало Гомера. «Ах вон что, Гомер вообразил, что влюбился, — подумал Кедр. — Или что готов влюбиться. Как это я сразу не сообразил? Что же происходит с Гомером? Он все еще мальчишка, идеализирующий женщин? Или мужчина, готовый любить?»

Уолли представился Гомеру. Д-р Кедр подумал про него — вот существо с яблочным желе вместо мозгов. И говорит почему-то шепотом.

Д-ру Кедру было невдомек, что Уолли принял мертвеца (он видел на койке только его ноги) за спящего человека.

— Оставьте, пожалуйста, нас с мисс Кенди на минутку, — сказал д-р Кедр. — Все вместе побеседуем в другой раз. Вы, Эдна, будете ассистировать мне, Анджела поможет Гомеру принять роды у женщины из Дамарискотты. Гомер, — обратился он к Уолли и Кенди, — первоклассная повивальная бабка.

— Правда? — воскликнул Уолли. — Ух ты!

Гомер хранил молчание. Сестра Анджела, внутренне вскипев при слове «повивальная бабка» (она верно уловила в тоне Кедра снисходительную нотку), ласково коснулась руки Гомера и сказала: — Я тебе дам запись частоты схваток.

Сестра Эдна, чья всепрощающая любовь к д-ру Кедру разгорелась пуще прежнего, бодро заявила, если мисс Кендел требуется комната, надо сделать некоторые перемещения.

— Пожалуйста, займитесь этим, — распорядился д-р Кедр и повторил: — Оставьте нас с мисс Кенди вдвоем.

Гомер не двинулся с места, как прирос к полу, не замечая, что глаз не сводит с Кенди. Мальчишка рехнулся, подумал Уилбур Кедр. Да и «яблочное желе» не шевелится.

— Необходимо кое-что объяснить мисс Кенди о предстоящей операции. — Кедр повернулся к Уолли, к Гомеру было бесполезно обращаться. — Например, о возможном кровотечении, — продолжал он, сделав упор на последнем слове, может, хоть оно возымеет действие.

И оно возымело — яблочный румянец на щеках Уолли исчез. Возможно, в этом сыграл роль и густой сладковатый запах эфира в провизорской.

— Ее будут резать? — жалобно спросил он Гомера.

Ничего не ответив, Гомер схватил Уолли за руку, вывел в коридор, оттуда на свежий воздух, да так быстро, что у Уолли хватило сил какое-то время сопротивляться подступившей дурноте. Его вырвало, когда они добежали до склона холма, того самого, где Уолли размечтался посадить сад, а прошедшей ночью мерились ростом две тени.

Два молодых человека ходили вверх и вниз по склону холма вдоль воображаемых рядов яблонь.

Гомер начал было объяснять операцию, которая предстояла Кенди, но Уолли хотел говорить про яблоки.

— Ваш холм — идеальное место для разбивки стандартного сада сорок на сорок, — сказал он, сделал сорок шагов вдоль склона и затем строго перпендикулярно повернул вверх.

— Если меньше трех месяцев, — говорил Гомер, — применять щипцы нет надобности. Просто расширяют шейку матки и кюретками выскабливают.

— Я бы рекомендовал четыре ряда макинтошей, затем ряд красных сладких, — вел свою партию Уолли. — Половина деревьев — макинтоши. Остальные — всякие другие сорта, десять процентов красные сладкие, десять или пятнадцать кортленды и болдуины. Неплохо посадить несколько грейвенстинов. Этот ранний сорт очень хорош для пирогов.

— Резать не будут, — продолжал Гомер, — но небольшое кровотечение возможно. Мы говорим — мазня, потому что крови обычно мало. Доктор Кедр потрясающе дает эфир. Так что не волнуйтесь, она ничего не почувствует. Потом, конечно, почувствует. — Гомер старался быть честным. — Что-то вроде легких схваток. Доктор Кедр говорит, иногда еще остается в душе неприятный осадок.

— Едем с нами на побережье, — вдруг предложил Уолли. — Нагрузим машину саженцами, через день-два вернемся и вместе разобьем сад. Много времени это не займет.

— Согласен, — кивнул Гомер.

«Побережье! Неужели я увижу побережье, — думал он. — И девушка. Я поеду в машине с этой девушкой!»

— «Повивальная бабка»! Надо же! Вы, наверное, хотите стать врачом? — спросил Уолли.

— Вряд ли, — ответил Гомер. — Я еще не решил.

— А наш семейный бизнес — яблоки. Я учусь в колледже. Только не могу понять, зачем.

«Колледж», — подумал Гомер.

— А отец Кенди ловит омаров. Но она тоже собирается поступать в колледж.

«Омары, — думал Гомер. — Океанское дно!»

С подножия холма им махала сестра Анджела.

— Дамарискотта начинает рожать! — кричала она Гомеру.

— Надо идти принимать роды, — сказал он Уолли.

— Ух ты! — опять изумился Уолли. Ему не хотелось уходить отсюда. — Я, пожалуй, останусь здесь. Мне лучше ничего не слышать, — добавил он, улыбнувшись Гомеру доброй, признательной улыбкой.

— А слышать почти нечего, — сказал Гомер, думая не о женщине из Дамарискотты, а о Кенди. Вспомнил скрипящий звук кюретки, но пожалел нового друга и не стал посвящать его в такие подробности.

Расставшись с Уолли на склоне холма, он чуть не бегом бросился вниз; обернулся, махнул Уолли. Молодой человек его возраста! Его роста! Только Уолли более мускулист. От занятий спортом, решил д-р Кедр. Сложение героя — ему вспомнились герои, которым он старался помочь во Франции в Первую мировую. Их мускулистые, без жировой прослойки тела были изрешечены пулями. Д-р Кедр недоумевал, почему, глядя на Уолли, он подумал о них.

«Лицо у Уолли красивое. Черты изящнее, чем у Гомера. Но Гомер тоже красив. Уолли сильнее, но кость у него тоньше. Во взгляде ни капельки злости; глаза человека добрых намерений. Торс героя, а лицо… благодетеля», — заключил д-р Кедр, смахнув на пол светлый завиток с лобка, прилипший к внутренней стороне бедра Кенди, чуть ниже согнутого задранного колена. Сменил среднего размера кюретку на маленькую и заметил, что веки у девушки дрогнули, а сестра Эдна подушечками больших пальцев массирует ей виски. Губы у нее слегка приоткрыты, несмотря на молодость, в ней на удивление нет никакой скованности, а под действием эфира она просто спокойно спит. Особую прелесть ее лицу придавало выражение невинности. Чем это достигалось, д-р Кедр не мог понять.