Жан Грегор - Безголовые

Уарнера, казалось, вполне удовлетворило официальное назначение на должность. Он нечасто работал вместе со служащими, но — поскольку это являлось одной из обязанностей заместителя начальника отдела, а значит, он имел полное на это право — осуществлял за ними постоянный контроль и то и дело вмешивался в текущие дела, довольно бестактно указывая на то, что они сделали бы и без его наставлений.

Присутствие Уарнера всех раздражало. Большинство работающих в компании людей недоумевало, зачем он вообще нужен. Несколько раз, встречая в коридоре Грин-Вуда, Конс был почти готов рассказать тому, что он думает по поводу заместителя Валаки. Но на что бы он мог пожаловаться? Во время любых кадровых перестановок кто-то всегда чувствует себя недовольным, а доводы против Уарнера, которые он был в состоянии привести, непременно покажутся смехотворными или же слишком личными. И кто бы мог возразить против того, что начальник и должен вести себя как начальник? Кто, наконец, имел право осуждать человека только за его сдержанность? Однажды, остановив Конса в конце коридора, Грин-Вуд, который, очевидно, догадался о тревогах служащего, постарался заставить его забыть о «маленьких служебных неприятностях»:

— Компания будущего принадлежит молодым, Конс, поэтому сейчас вам необходимо представлять себе ее в долгосрочной перспективе… Вы прекрасно понимаете, что еще встречаются люди, которые, несмотря на большое желание работать и высокие профессиональные качества, не всегда способны приспособиться к модернизации, — объяснил Грин-Вуд Консу, довольно грубо ему при этом польстив.

— Я совершенно с вами согласен, — ответил Конс, отметив про себя, что мысль о компании в долгосрочной перспективе и правда от него ускользнула. Он понял, что выглядел сейчас нелепо, будучи, очевидно, зауряднее и глупее своего собеседника, который между тем уже успел куда-то скрыться.

На складе новости распространялись так быстро, а кладовщики столько трепались, что скоро родился слух о грядущем увольнении Ондино. И там люди были поражены тем, как поступили с Бедошем. «Я тебе прямо скажу, про Бедоша могут плести какие угодно небылицы: что он полное ничтожество и все такое, я ничего не могу сказать — просто не знаю, хотя, может, это и правда… Дело не в том… Даже если это и правда, я считаю, отвратительно, когда от человека избавляются таким образом… Представь, вот работаешь ты в этой дыре столько лет, а потом тебе такая благодарность, разве это правильно, а?» — вопрошал Абель. Потом кладовщики узнали — хотя официально ни о чем объявлено не было, — что Уарнер должен заменить Валаки. И образ Грин-Вуда сложился у них вполне определенный — человека, внешне тихого, однако на самом деле хищного и опасного, «одного из тех ребят, что сперва ведут себя тише воды, ниже травы, а как разойдутся, ни перед чем не остановятся ».

Между тем с логической точки зрения сам склад тоже не должен был избежать реорганизации. Каждый новый начальник отдела продаж стремился предложить для улучшения качества работы собственные меры, всегда весьма амбициозные, но зачастую мало к чему пригодные.

Впрочем, весьма редко случалось, чтобы эти особые меры принимались. Ведь если бы кладовщики не бастовали и не увлекали своим примером других работников компании, если бы они давали добро на все капризы своих начальников, то их права оказались бы под угрозой, а время перерывов сократилось бы так же, как и количество выходных дней. В итоге на складе любые изменения происходили крайне медленно, и руководил ими непосредственный начальник кладовщиков, который старался сохранить известный баланс между цифрами в своих финансовых отчетах и настроением подчиненных. Таким образом, общие перемены позволяли постепенно улучшать работу на складе, несмотря на вечно царящий там консерватизм.

Стюп, Балам и Бруйю старательно подтверждали свое лидерство среди кладовщиков, когда с появлением нового директора над ними нависала угроза. Так было всегда: как только вдалеке слышался гул недовольства, три главных смельчака тут же укреплялись духом, и все рабочие сплачивались вокруг них. Годами Стюп, Балам и Бруйю бывали несправедливы к остальным: заставляли молодых работать вместо себя и частенько пользовались огромными размерами ангара, чтобы устроить себе дополнительный отдых в то время, пока другие надрывались, стараясь своим трудом восполнить их отсутствие. Некоторые кладовщики даже желали, чтобы эти трое исчезли, чтобы их просто-напросто уволили. Но когда рабочие на складе чувствовали, что могут стать мишенями для людей в костюмах, людей, которые к тому же умеют говорить гораздо красивее, чем они, опасаясь остаться в одиночестве перед лицом врага, они смыкали ряды и снова становились единым целым.

Беби Джен стала третьим человеком без головы, принятым в компанию за последние три месяца. Но это событие никого не встревожило, во-первых, потому, что речь не шла об ответственном посту — Беби Джен заменила Сальми, а во-вторых, потому, что это была очаровательная девушка, которую ни один служащий после пяти минут, проведенных в ее обществе, не пожелал бы критиковать.

Конс с удовлетворением отметил, как хорошо Беби Джен приняли кладовщики. С первого же дня они были с ней предельно любезны и услужливы. У Конса на то, чтобы добиться к себе подобного отношения, не один месяц ушел, и сколько же всего при этом ему пришлось перетаскать самому!

Из всех служащих торгового отдела именно Беби Джен стала любимицей работников склада. Скромность украшала ее. Кроме того, с течением времени она ничуть не менялась, оставаясь такой же, как и в первые дни своей работы в компании. Она никогда не ходила посреди коридора, выпятив грудь и расставив локти, как это делали прочие служащие, демонстрирующие всем своим видом: «Вот он я, и я знаю, что мне все позволено». Беби Джен на склад не спускалась, рабочие сами заходили за ней. У нее был негромкий голос, и кладовщикам — с их грязными руками, которыми они с самого утра разгружали поддоны, — чтоб разобрать ее слова, приходилось к ней наклоняться — для них этот момент казался отдохновением: им больше не нужно было заниматься физическим трудом, а следовало лишь умилиться этим прелестным цветком, впитывая каждое его слово.

Наверное, кладовщики были абсолютно уверены в том, что Беби Джен ничего не пытается изменить на складе, что она не строит никаких амбициозных планов и не имеет ни малейшего желания «растоптать» их, чтобы продвинуться по службе. А отсутствие головы у молодой женщины избавляло рабочих от взглядов, полных упреков, и лишь укрепляло их преданность ей.

Впрочем, больше всего в Беби Джен кладовщикам нравилось тело. Молодая женщина ничем не напоминала манекенщицу, ее ноги не были особенно длинны, а грудь — необычайно большой. Однако манекенщицы не привлекали рабочих. На их вкус, они выглядели слишком уж неестественно. Беби Джен была совсем другой. Могло показаться, что она высокого роста, но даже будь у нее голова, он не превышал бы метр шестьдесят два сантиметра. Ноги молодой служащей были довольно полными (четко выделялись и икры, и колени), но при этом четко очерченные; крутые бедра поднимались к удивительно пухлым ягодицам. Благодаря тому, что и в талии Беби Джен была полновата, ее фигура — учитывая пышную грудь — не казалась хрупкой, а сама Беби Джен не выглядела роковой и недоступной женщиной.