Армандо Салинас - За годом год

Малыш столкнул еще один мешок на шоссе. Хуан и Лукас оттащили его к обочине. И тут Малыш подал Педро сигнал прыгать. Прежде чем спрыгнуть самому, метнул взгляд в сторону кювета. Хуан с Лукасом оттаскивали последний мешок. Малыш успел заглянуть в окошко кабины: там виднелись спины шофера и его напарника.

Перед тем как оставить грузовик, Педро тоже сбросил еще один мешок. Малыш уже спрыгнул; на миг показалось, что он вот-вот упадет, но он, изловчившись, выпрямился и устоял.

— Даже не заметили, — громко сказал Педро. Никто ему не ответил.

Малыш, лежа в кювете, тер лодыжку. Лукас отирал пот, обильно струившийся по лицу. Хуан пересчитывал мешки.

— Одиннадцать штук. Отличная работа, — заметил он.

Грузовик рокотал с каждой минутой все дальше и дальше, где-то на подходе к Скале львов.

— Все прошло как по маслу.

Хуан свернул сигарету и замурлыкал ту же песенку, которую напевал у костра.

— Кривой вот-вот подъедет. Сейчас уже без десяти двенадцать, — сказал Малыш, глядя на часы.

Они повалились на землю и стали ждать. Дождь прекратился.

Антон жил на четвертом этаже, в комнате с окнами на улицу. С балкона виднелись крыши домов, расположенных на противоположной стороне, и вся длинная улица, заканчивавшаяся у площади Бильбао.

Мать Антона обычно шила, примостившись на широком подоконнике. Эта веселая, жизнерадостная женщина непременно что-нибудь пела. Отец Антона работал счетоводом в конторе. Был он лет сорока, высокий, сильный, смуглолицый. С прямым, открытым взглядом.

Часто, возвратившись домой, он вел беседы с детьми. У Антона была младшая сестра.

— Ну, как дела в школе?

Антон показывал отцу отметки.

— Низкая оценка по математике — плохо. Надо поднажать, сынок. Дети трудящихся должны быть готовы к будущему. В один прекрасный день мы возьмем власть в свои руки, и тогда нам понадобятся люди, которые способны управлять машинами, составлять планы, строить дома, создавать экономику.

— А у тебя как? — спрашивал он дочь.

Девочка тоже показывала отцу свои отметки.

— Когда вырастешь большая, пойдешь работать. Прошли те времена, когда женщине полагалось только делать домашнюю работу и искать мужа. Женщины должны будут работать наравне с мужчинами, осваивать новые специальности.

Воскресными утрами он часто выбирался с детьми в окрестности Мадрида. Ребята не променяли бы ни на что на свете эти прогулки с отцом.

Однажды, вскоре после окончания войны, в квартиру Антона нагрянула полиция. Произвела обыск и нашла нелегальную литературу.

— Это книги по вопросам экономики, — объяснял отец Антона.

— Здесь напечатано — Энгельс, — ответил один из полицейских.

После обыска полиция увела главу семьи.

— Я скоро вернусь, — сказал он домашним.

Мать Антона уже не выходила на балкон петь песни. Порой ее видели в очередях за хлебом; соседки интересовались судьбой мужа.

— Ну как? Знаете что-нибудь о нем?

— В четверг ходила в Порлиер его навещать. Чувствовал себя ничего.

— Когда его будут судить?

— Ничего не знает.

— Моего двоюродного брата, — сказала одна из женщин, — держат больше пяти месяцев без всякого суда.

— А в чем его обвиняют? — спросила другая соседка.

— Мой Пабло был лейтенантом во время войны, — отвечала мать Антона.

А несколько дней спустя Хоакин повстречал Антона на лестнице.

— Как я тебе уже говорил, ему дали высшую меру. Сволочь привратник донес на него. Будь он трижды проклят со всеми своими родичами, живыми и подохшими.

— Неужели ты думаешь, его могут?.. — Хоакин не осмеливался напрямик спросить Антона, расстреляют ли его отца.

— Нет, не думаю. Ему, наверное, дадут тридцать лет тюрьмы.

Хоакин распрощался с Антоном. Поднимаясь в лифте, он в упор посмотрел на привратника, который сидел в качалке на лестничной площадке. На нем были форменные брюки и майка. Он обмахивался картонным веером.

Хоакин вспомнил, с каким страхом отец относился к привратнику. Чтобы как-то умаслить этого типа, Матиас всякий раз, когда получал деньги, совал ему на чай. По правде говоря, не один Матиас побаивался привратника. Большая часть жильцов тоже испытывала страх, но сносила его молча.

Утром Мария чуть не столкнулась с Лусио, который шел умываться в кухню.

— Ну, как спалось?

— Очень хорошо.

— Удобно было?

— Как тебе сказать. Конечно, кровать узковата для двоих. Но Хоакин спал без задних ног, даже не заметил, когда я лег.

— Я не слышала, как ты пришел. Было очень поздно?

— Около двух.

Лусио размашисто вытирался полотенцем. Подошел к окну, посмотрел на видневшийся клочок неба.

— Сегодня будет здорово жарко.

Матиас ждал, пока Лусио умоется.

— На полотенце, — сказал Лусио, вытершись.

Матиас подставил голову под кран. Вода была холодная.

— Свежа водица? — спросил он у двоюродного брата.

Лусио вернулся в столовую, чтобы одеться. Мария подала мужчинам завтрак.

— Это не настоящий кофе, а ячменный, — сказал она.

— Да ты не беспокойся, я попью где-нибудь.

Матиас спешил позавтракать. В соседней комнате, за дверью, слышалось легкое похрапывание. Это спала Ауреа.

— А Хоакин? — спросил Лусио у Марии.

— Скоро встанет, ему к восьми надо.

— Куда пойдешь сегодня? — спросил Матиас с полным ртом.

— В министерство, к генералу.

— Можно я пойду с тобой?

— Как хочешь, но сам знаешь, придется долго ждать. В таких местах не известно, когда войдешь, когда выйдешь.

— Неважно, мне все равно нечего делать.

Торговка конфетами возилась, прибираясь в своей комнате. Слышался ее голос. Откуда-то доносился разговор.

Они спустились в метро. Матиас снова напомнил брату о своем деле.

— Не забудь замолвить за меня словечко.

— Ну и приставала ты, сил нету. Я же тебе сказал, выдастся удобный случай — поговорю о твоем деле.

Добравшись до Пуэрта дель Соль, вышли из метро.

— Зайди в бар и жди меня.

— Я подожду в «Леванте».

— Ладно.

Матиас вошел в кафе. Было почти пусто. Несколько посетителей читали газеты, сидя за столиками у широких окон, выходивших на площадь. В глубине зала, развалясь на диванах, пили кофе с молоком шесть проституток.

Матиас откинулся на стуле и посмотрел в окно. Фасады домов на противоположной стороне площади были залиты солнцем. Над зигзагами крыш проглянул клочок синего неба. «Леандро получил должность по рекомендации своего двоюродного брата, а ведь тот был всего капралом. Лусио служил сержантом, да и письмо у него на имя генерала. Наверняка, если попросит, могут дать мне место».

За окном сновали машины. Бродячий торговец громко предлагал свой товар. Лоток висел на ремнях у него на шее.

— Ну как? Добился?

Лусио утвердительно кивнул. Лицо его так и светилось довольством.