Алексей Ручий - Живодерня

Я инвалид с детства. Парализованы обе ноги. Всю жизнь я передвигаюсь в инвалидной коляске. Понятное дело, что при таком раскладе особо из дома не вылезешь. Так что телевизор и винтовка для меня – все.

Только не подумайте, что я собираюсь жаловаться. Во-первых, я давно привык к своим физическим недостаткам; во-вторых, мне, может быть, еще и повезло. У меня есть уйма свободного времени и 24 часа телевизионного вещания. А это лучше, чем большую часть жизни просиживать штаны где-нибудь в душном пыльном офисе по соседству с такими же неудачниками, как и ты. Вот так я думаю.

Обожаю научно-популярные программы, а еще MTV. Довольно-таки забавно смотреть на всех этих так называемых артистов, которые при моем домоседстве скорее виртуальны, нежели хоть сколько-нибудь реальны. Впрочем, большинство из них действительно настолько похожи друг на друга, что, вполне возможно, что всех их создал компьютер и они на самом не больше, чем электронные куклы.

Я живу один. Сраное государство платит мне пенсию, но она настолько мала, что я уж на полном серьезе подумывал отсылать ее обратно. Деньги я получаю главным образом от участия в телевикторинах. Я впитываю информацию как губка и, поэтому отвечать на вопросы мне не составляет особого труда. Так что ящик меня еще и кормит.

Теперь о винтовке. Я собрал ее сам. Большую часть материалов заказал через Телемагазин, детали вытачивал в мастерской.

Ах, да! Я же не сказал, что у меня есть своя небольшая мастерская – я переоборудовал под нее кладовку. Там есть все необходимые инструменты и токарный станок. Иногда я в ней собираю всякие штучки.

Короче, винтовка – это мое второе развлечение после ящика. Из нее я стреляю по автомобилям и по людям. Нет, я их, конечно, не убиваю – винтовка-то пневматическая, хотя и очень убойная (мастер я хороший, простите за излишнюю нескромность) – просто немного развлекаюсь. Вы и представить себе не можете лицо человека, когда ему в жопу внезапно впивается пулька. Или еще куда. Очень забавно.

Хотя я был бы совершенно не против, если бы эти уроды умирали после моих метких выстрелов. Ненавижу людей. Может, меня посчитают фашистом, но я считаю, что все убийцы и маньяки – это своего рода санитары леса. Они держат численность хомо сапиенс в норме. Иначе людей было бы чересчур много, и они толкали бы друг друга локтями, они потели бы и воняли.

Беда в том, что доставать комплектующие для огнестрельного оружия в моем положении просто нереально. Только поэтому моя винтовка пневматическая.

Я сказал, что живу один, но это не совсем так: каждый день ко мне приходит дура –социальная работница. Все время спрашивает, как у меня дела. Так и хочется ответить: “Было б круто, если ты бы мне дала”. Какая ей разница? Это моя жизнь и только моя.

Она сидит часа по два и курит на кухне. Мы с ней почти не разговариваем. Она приносит мне жратву и лекарства.

Мои родители от меня отказались, когда мне не было и года. Им был не нужен ребенок-калека, я их понимаю. Я вырос в детдоме. Представляете, каково такому как я в детдоме? Ни хрена вы не представляете!

Я постоянно был объектом насмешек и издевательств со стороны моих сверстников. У этих ублюдков был любимый прикол: разогнать мою коляску по коридору и спустить по лестнице. Я потом по несколько недель отлеживался, весь один сплошной синяк. Воспитателям говорил, что, типа, сам случайно навернулся. Они, может, и догадывались, где на самом деле собака зарыта, но им было по барабану.

Я ненавидел, когда меня жалели. Я был неразговорчив и угрюм. За это меня не любили. Я отвечал тем же. Как только я там не сдох? Наверное, лучше было бы сдохнуть.

Такие вот дела. Иногда ко мне еще заходят соседи. Узнать, типа, как я поживаю и не нужно ли мне чем-нибудь помочь. Только на самом деле прекрасно видно, что им до меня дела еще меньше, чем детдомовским воспитателям или социальной дуре.

Сегодня я проснулся без четверти девять. Посмотрел на часы и снова закрыл глаза. Сосчитал до десяти. Потом еще раз сосчитал до десяти. И еще раз. Открыл глаза.

Солнце ломилось сквозь мутные грязные стекла. Мне все некогда их помыть, да и незачем. В гости ко мне все равно никто не ходит.

Нашарил рукой свою коляску рядом с кроватью. На ней неопрятным комом лежала моя одежда. Я откинул с себя одеяло.

Сухие палки моих ног беспомощно покоились на простыне. Иного сравнения я придумать не мог. Именно палки. Бесполезные, словно сучья, брошенные на лесной вырубке.

Впрочем, это фигня. Я привык с этим жить и не напрягаюсь. Я начал медленно натягивать свою одежду.

Самое проблемное – это джинсы. В детдоме меня одевали воспитатели, но с тех пор, как я живу один, мне пришлось выработать несколько хитрых приемов для того, чтобы мои ноги тоже были покрыты одеждой.

Дальше все как по маслу. Футболка с портретами биттлов, а следом рубашка. Гранджевая рубаха в клеточку.

Итак, я одет. Руками отрываю себя от кровати и перемещаюсь в коляску. Руки у меня что надо. В армрестлинг меня так просто не победишь.

Я занял свой трон на колесах. Слышно, как на улице разноголосо поют птицы. По серой пыльной поверхности шкафа скользит косой луч.

Туалет. Аккуратно, чтобы не обмочить себя и пол, справляю нужду. Застегиваю ширинку. Нажимаю на слив. В ответ несется веселое утробное бульканье.

Ящик у меня один. Для удобства помещен на кухне. Здесь же находится мой тир.

Нажимаю на кнопку. Загорается экран, динамики наполняются густым звуком. Утренние новости. Часа три, как рассвело, а в Большом мире уже кого-то убили. Поделом.

Щелкаю каналы. Большой мир, мир без меня, живет своей жизнью. Везде утренние программы или новости. Переключаю на MTV. Неизвестный мне клип, в котором какой-то женоподобный урод поет совершенную лабуду. Хорошо хоть музыка приятная.

Мою лицо в холодной струе из-под крана. Здесь же в раковине грязная посуда. Тарелки, кастрюля с окаменевшей на эмалированных стенках гречневой шелухой. Надо бы все это помыть. Вот только что-то в лом.

По MTV крутят уже новую песню. Как и предыдущая, эта, по всей видимости, также является свежим хитом – я ее до сего момента не слышал. Все остальные, поверьте мне, я знаю наизусть.

Да, вы, наверное, спросите, откуда у меня эта хата? Тут дело простое.

Уже в конце моего пребывания в детдоме, когда воспитатели решали, что со мной дальше делать, на мое счастье вдруг объявилась бабушка по материнской линии. Как оказалось, она не простила моим родителям того, что они в свое время сбагрили калеку в детдом, и все эти годы старательно меня искала. Правда, поиски в виду ряда объективных затруднений дались бабушке нелегко, но следует отдать ей должное: в конце концов, она меня все-таки нашла.

После разрешения ряда формальностей, мы с бабулей зажили, в общем-то, ништяк, правда она довольно быстро двинула коней, ибо была уже старая, да и годы поисков подточили ее здоровье. Напоследок бабушка написала завещание на мое имя. Дочке же своей – моей матери – она показала большой болт. Так и сказала: «Хуй она что получит, нечего было Олега бросать». Олег – это, типа, я. Так и остался я один, зато с хатой в центре города. Земля тебе пухом, бабуля!