Майк Гейл - Развод

Суббота, 5 июля 1997 года

18.33

Мы впервые пригласили нескольких друзей на обед. Они должны прийти примерно через час, а пока что я смотрю видеозапись последней серии игры «Свидание с незнакомкой» [45] Популярная телеигра, в которой мужчина должен выбрать одну из трех девушек, которые скрыты от него, задавая три вопроса, на которые девушки отвечают. , происходившей в прошлый уикенд. Я хочу, чтобы выиграла участница под номером три, но знаю, что студент с блестками на рубашке выберет номер два, потому что она сумела одним из своих ответов дать ему понять, что она блондинка. Вдруг я чувствую что-то не то. Я беспокойно повожу носом, вдыхаю воздух, дабы окончательно убедиться в том, что может пригрезиться только в кошмарном сне, но оказывается явью.

Принюхиваюсь.

Принюхиваюсь.

Принюхиваюсь.

Принюхиваюсь.

Так оно и есть.

Сижу в комнате, заполненной дымом. По воздуху плывет запах сгоревшего цыпленка под соусом провансаль. Я соскакиваю с кресла и вижу Диско, стремительно выбегающую из кухни. Я хватаю перчатки-прихватки с вышивкой «Добро пожаловать в Норидж», подаренные нам на Рождество мамой Элисон, и открываю дверцу духовки. Оттуда мне шлет привет дымящаяся куча обуглившихся останков цыпленка, покоящегося на блюде из огнеупорного стекла.

Я погубил цыпленка под соусом провансаль.

Оборачиваюсь, вижу стоящую в дверях полуодетую Элисон и снова смотрю на то, что должно было быть цыпленком под соусом провансаль.

Цыпленок погиб так же, как и я.

— Ты не представляешь себе, как мне жаль… — начинаю я, но Элисон не собирается ждать моих объяснений. Она поворачивается и уходит.

18.36

Сидя на краю кровати, я обдумываю случившееся. Некоторым образом чувствую себя виноватой за катастрофу, произошедшую с горячим блюдом. Ведь именно я передала в руки Джима судьбу цыпленка под соусом провансаль. И ведь знала, что буду жалеть об этом. Ведь знала же. Но в то же самое время мне не хотелось начинать нашу новую жизнь с придания ему статуса идиота, неспособного действовать даже сообразно простым указаниям. Ладно, будь что будет, а мне надо принять душ, уложить волосы и накраситься.

— Послушай, мне так жаль, — тянет Джим, стоя в дверях. — Я совершенно забыл о цыпленке.

— Да тебе и надо-то было всего-навсего выключить эту поганую плиту, когда она засвистит, — злобно обрываю его я. — Четырехлетний ребенок сделает это. Или даже не дрессированная обезьяна.

— Ну прости, — канючит Джим.

Я не могу заставить себя разговаривать с ним.

— Ну мне правда ужасно жаль, что так вышло. Послушай, крошка, я знаю, что делать. Ты готовь себя к приему гостей, а я наведу порядок на кухне. А когда гости придут, я скажу им, что во всем виноват я.

— Отлично, — равнодушно-злым тоном говорю я, и буквально сразу же все мои надежды на то, что вечер будет веселым и приятным улетучиваются, поскольку я слышу, как Джим крутит телефонный диск, а затем говорит:

— Я хочу заказать ужин из «Банкета в пекинском саду» на шесть персон.

Воскресенье, 6 июля 1997 года

1.15

Мы с Джимом в постели, но лежим не как обычно, обнявшись или соприкасаясь телами; сейчас между нами расстояние, и мы все еще злимся друг на друга. В конце концов все обошлось. Угощение было хорошим, нашим друзьям все понравилось, а что касается Джима, то он был просто само очарование. Многие посчитали бы такой вечер удачным. Но только не я. Сейчас, лежа в постели, я переживала случившуюся размолвку и проклинала себя за то, что в злобе назвала духовку поганой плитой. У меня было такое чувство, что именно эти слова внезапно все изменили между нами. С того момента, как мы съехались и стали жить вместе, я прилагала отчаянные усилия к тому, чтобы подавить эту особенность своего характера, даже пыталась внушить себе, что она вообще каким-то образом уже исчезла.

Все были уверены, что мы безумно влюблены в друг в друга.

Все были уверены, что наши отношения обновились и укрепились, подобно стиральному порошку, в который добавлен пятновыводитель.

Все были уверены, что мы не ругаемся и не обзываем друг друга обидными словами.

Как бы мне хотелось вернуть время назад, к тому моменту, когда мы ожидали прихода друзей, и позволить Джиму сжечь столько разной еды, сколько ему заблагорассудится. А я бы отнеслась к этому спокойно и даже отрешенно. Я бы просто рассмеялась, смеялась бы и в том случае, если следствием его рассеянности было бы и худшее несчастье. Но сейчас я прервала перемирие, но мне кажется, что мы обязательно вернемся к той ситуации, которая существовала до прихода гостей.

— Джим? — шепчу я, повернув голову в сторону распростертого рядом тела. — Ты со мной не разговариваешь?

— Х-м-м-м-м? — бормочет он что-то непонятное.

— Ясно, ты со мной не разговариваешь. Ну послушай… прости.

— Все нормально, — беззлобно говорит он. — Я сам виноват.

— Мир? — спрашиваю я, потирая своей ступней его лодыжку.

— Да, — отвечает он. — Снова мир и дружба.

Пятница, 22 августа 1997 года

8.01

Мы с Джимом собираемся на уикенд в Норидж, чтобы отпраздновать мой двадцать седьмой день рождения вместе с родителями. Они позвонили Джиму и сказали, что хотят подготовить для меня сюрприз и пригласить на торжество целую кучу дальних родственников, с которыми я не виделась многие годы. Когда Джим сообщил мне эту страшную новость, я настолько сильно разозлилась на него за то, что он согласился привезти меня туда, что довольно долгое время едва разговаривала с ним. Сейчас я, правда, немного успокоилась, но только самую малость, потому что все еще не могу поверить, что Джим заставил меня попросить на работе трехдневный отпуск, чтобы мы могли приехать к родителям пораньше.

— Ну что, — говорю я Джиму, застегивая молнию косметички. — Нам лучше выехать сейчас, если мы собираемся приехать к родителям до обеда.

— Нет, мы пока не можем ехать, — отвечает Джим, роясь в ящиках моей прикроватной тумбочки. — Не могу найти твой паспорт.

— Так он в ящике кухонного стола… — Я внезапно замолкаю и внимательно смотрю на него. — А зачем тебе понадобился мой паспорт?

— Да потому что без него нас не выпустят из страны.

— Ты что, забыл куда мы едем? Мы же едем к родителям.

Джим трясет головой.

— Но ты…

— Я все наврал.

— Так куда мы, в конце концов, едем?

— В Нью-Йорк.

— В Нью-Йорк?

— На три дня в Нью-Йорк. Уезжаем сегодня днем, прибываем в понедельник вечером.

— А на работу?

— Я позвонил твоей начальнице и договорился с ней.

— Я сразу поняла, что затевается какая-то непонятная история. Сколько раз я пыталась договориться с ней о встрече в понедельник, но она как-то загадочно улыбалась и меняла тему разговора.