Рафаэль Муссафир - Паршивка

Сохранять спокойствие

Покрыть стену рядами козявок, чтобы выразить свое неудовольствие

Часто в субботу утром мама покупает мне платья, которые ей кажутся красивыми.

Мы идем в довольно роскошные магазины, где продавщицы обращаются ко мне на «вы» и «девушка».

Маме кажется, что этот крахмальный воротничок, похожий на украшение для торта, и эти пышные рукава очаровательны.

Продавщицы просят меня, «посмотритесь в зеркало, какая вы красивая, девушка», а я думаю, что это вопрос вкуса, если любить торты со сливками, а также Камиллу и Мадлен де Реан, тогда — да. Я делаю маленькую попытку бунта.

— Мама, я не хочу платье.

— Отлично, тогда мы его берем, и… и хочешь еще вторую блузочку с идиотскими рукавами, которую ты будешь надевать под пышный сарафан с воротничком как для клубничного торта?

— Я не люблю платья…

— Тогда берем еще одни взбитые сливки с пышным муссом, чтобы надевать под крахмальный сарафан с воротничком для торта с кремом. Да, моя дорогая? Так ты будешь их менять, и у тебя получится два комплекта, которые можно носить много дней подряд, даже если блузка для торта запачкается, ты все равно наденешь дурацкий старомодный сарафанчик..

Затем мама идет к кассе, и, когда две продавщицы, которые говорят мне «вы» и «девушка», объявляют ей цену, она слегка прикусывает губу.

— М-м-м… Пожалуй, мы все-таки возьмем одну шутовскую блузочку… Может быть, вы пойдете в чем-то нам навстречу?

Тут продавщицы предлагают маме большую скидку в 0,01 % и пару носков, мама успокаивается и говорит: «Хорошо, так нормально, спасибо, сударыни». На улице она спрашивает меня, почему я ничего не говорю, я отвечаю, что потому я не люблю пла… а она спрашивает, что Рашель должна сказать маме? И я говорю, что я должна сказать спасибо, мама.

Но мама ведь не крез, и мы занимаемся шопингом не каждую среду.

Поэтому по субботам Господа нашего я валяюсь в постели и использую свободное время для того, чтобы покрыть рядами козявок стену, насколько дотягивается моя рука.

Всякий раз, как мама видит это, она приходит в ужас.

— Боже, Рашель?

— Чего?

— Это!

— А! Мои козявки? Они не грязные.

— Ну, хорошо, подожди, моя дорогая, вот придет твой будущий муж к нам на ужин, я ему расскажу, что ты делала со своими козявками, когда была маленькая!

Ой-ой-ой, думаю я тут про себя.

— Мишель!

— Что, Франсуаза?

— Она опять…

— Она опять что?

— Козявки, Мишель, комедия с козявками… Посмотри…

— Да-a, надо же… Это все ты, малыш, тут наделала?

— Н-ну…

— Да их как минимум штук двадцать пять на этой несчастной стене…

— Тут еще и с прошлой недели…

— Надо же, ты их как-нибудь уж счисти, малыш, ладно? Да, Франсуаза!

— Что, Мишель?

— Что творится с твоей таратайкой?

— Какой таратайкой?

— С машиной твоей, Франсуаза, с машиной!

— А что еще с моей машиной?

— Сиденья, Франсуаза! Ты что, сэндвичи на них выращиваешь, или как? Нет, просто ты так и скажи, я ведь постоянно кучи голубиного дерьма с лобового стекла счищаю, будет тебе удобрение для твоих остатков сэндвича с тунцом.

— Мишель, мне, в конце концов, уже осточертели твои вопли бесконечные!

— Франсуаза, ты ругаешься при девочке, меня это уже, черт подери, задолбало!

Вот, мама разводит сэндвичи в машине, я делаю то же самое с козявками на стене, только у мамы нет никаких оправданий: крошки от сэндвича можно съесть. А что с козявками делать? Кричать караул, когда я их выковыриваю?

Или пусть мой нос так и набивается ими до предела?

В семидесятых годах мои родители влюбились в полную очарования нормандскую развалюху, дремавшую посреди спокойной деревушки.

С тех пор мы проводим там все каникулы.

Ночью там светятся светлячки.

Утром поет петух.

В доме напротив живут фермеры.

Фермеры держат коров.

Коровы дают молоко.

И мы пьем коровье молоко.

С дурой Элизой, спаржей Патрисией, кудрявым змеем Бастьеном и развратным младенцем Пьером мы играем в «сельские тропинки».

Игра в «сельские тропинки»:большое познавательное путешествие, представляющее собой поход на расстояние как минимум в несколько километров по открытому полю в окружении наших от души веселящихся мам.

Мамы, веселящиеся от души:вожатые, еще не достигшие климакса, объединенные духом графини де Сегюр и Шанталь Гойя.

Вожатые формируют два отряда из маленьких, средних и больших и поднимают настроение участников песнями о том, что в отряде хромых нет, а маршировать лучше всего так, как мы, что километр пешком — это утомительно, утомительно, утомительно…

Маленькие:любимчики. Милые маменькины деточки.

Средние:конспираторы, бывшие деточки.

Синоним:вруны лет восьми.

Большие:помощники мам.

Мне восемь лет и три четверти. Я принадлежу к конспираторам, так сказали Шанталь и Графиня.

Игра в «сельские тропинки» служит причиной возникновения конфликтов, чего никак не ждут наши мамы, взявшие в руки бразды правления.

Взять в руки бразды правления:начинить кусты, столбы, норы кротов и коровьи лепешки таинственными посланиями, распевая песни то Ива Дютейля, то Трене о цветущих маргаритках, о собирающих мед пчелах и о новорожденных телятках.

Поскольку наши мамы — поэтессы, то послания похожи на:

Темно-красные маки

Молящие азалии

Умирающую пену

Искрящиеся сады

Истерзанного поэта

Сев на семи ветрах

Опьянение этим миром

Жажду и скорбь

Короче:

Я спрятался в дюнах за садом,

Найди меня скорей.

Подпись: подсказка номер пять.

Подсказка номер пять:маленькое стихотворение, периодически оказывающееся в карманах участников и заканчивающее свои приключения в виде комочка, застрявшего в фильтре стиральной машины.

Чтобы найти эти маленькие стихотворения, мы потеем километров семь, а в награду кто-то получает приступ астмы, кто-то — мозоли, а иногда все вместе — солнечный удар, поскольку температура воздуха была сорок градусов.

И все для того, чтобы наконец дойти до цели и обнаружить там противника, который уже бесцеремонно раскопал сокровище своими испачканными в земле руками и покрытыми мозолями ногами.

Сокровище:сумка, полная бутылок с лимонадом и банок с сардинами в масле «Коннетабль».

Поражение мы переживаем довольно спокойно, зная, что месть пиратов будет слаще, чем совершенно дерьмовая победа «ботанов».

План прост: встретиться в полночь, написать фальшивые послания, на следующий день незаметно проследить за Шанталь Гойя и Графиней де Сегюр, терпеливо проследовать за ними по пятам и подменить стихотворения, предназначенные команде противников, нашими неприличными записками.