Джеффри Арчер - Блудная дочь

Зал взорвался криками родителей и учеников. Мисс Аллен подняла руку, требуя тишины.

— Я двадцать пять лет работаю в школе и могла бы вспомнить, что стипендия Вулсона присуждается отдельно…

Я знаю, что собравшиеся в этом зале верят в то, что Флорентина будет служить своему университету и своей стране так же, как нашей школе. У меня теперь только одно желание: дожить до этого дня.

Флорентина встала и посмотрела на мать. По лицу Софьи текли крупные слёзы. Никто не знал, как наслаждается этими аплодисментами женщина, сидевшая, выпрямив спину, рядом с Софьей.

Теперь Флорентина была и счастлива и печальна одновременно, но ничто так не омрачало её настроения, как расставание с мисс Тредголд. В поезде «Чикаго — Нью-Йорк» Флорентина попыталась выразить ей свою любовь и признательность и передала конверт.

— Что это, дитя моё? — спросила мисс Тредголд.

— Четыре тысячи акций группы «Барон», которые мы заработали за последние четыре года.

— Но здесь же не только моя, но и твоя доля, моя дорогая.

— Нет, вы забыли принять во внимание сумму, которую я сэкономила, когда выиграла стипендию Вулсона.

Мисс Тредголд ничего не ответила.

Часом позже мисс Тредголд была уже в порту на берегу Гудзона в ожидании посадки на корабль. Её подопечная окончательно входила во взрослую жизнь.

— Я буду вспоминать о тебе, дорогая моя, — сказала мисс Тредголд. — Надеюсь, мой отец был прав, когда говорил, что такова моя судьба.

На прощание Флорентина поцеловала мисс Тредголд в обе щеки и смотрела, как она поднимается по трапу. Поднявшись на палубу, гувернантка обернулась и помахала воспитаннице, которая стояла на пирсе, еле сдерживая слёзы.

Добравшись до своей каюты и заперев дверь, Уиннифред Тредголд села на кровать и дала волю слезам.

Со времени первых дней в Латинской школе для девочек Флорентина ещё никогда не чувствовала себя настолько незащищённой. Когда она вернулась с каникул, которые провела в Европе с отцом, её ждал толстый конверт из Редклиф-колледжа. В нём содержались подробные указания, куда и когда ей следует явиться и что надеть на себя. В конверте также находились учебный план и «Красная книга», в которой излагались правила поведения в Редклифе.

По мере приближения дня, когда Флорентине предстояло покинуть Чикаго, она всё яснее понимала, как сильно ей не хватает мисс Тредголд.

Прибывших в Редклиф студентов встретила строго одетая женщина средних лет, которая провела их в зал Лонгфеллоу, где недавно проходили конкурсные экзамены на стипендию Вулсона. Там им рассказали, где они будут жить в первый год обучения. Флорентине досталась комната в Уитмен-холле.

Комната пахла так, словно маляры ушли только вчера, и была рассчитана на трёх девушек. Поскольку соседок Флорентины пока не было, она выбрала себе кровать, стоявшую у окна, и начала распаковывать вещи.

— Привет! — раздался голос, напомнивший Флорентине судовую сирену. — Меня зовут Белла Хеллман, я из Сан-Франциско.

Белла пожала руку Флорентине, которая тут же об этом пожалела, но всё равно нашла в себе силы улыбнуться великанше около двух метров ростом и весом не менее ста килограммов, заполнившей собой всю комнату.

— Так и знала, что у них не будет для меня достаточно большой кровати, — заявила Белла. — Директор моей школы сказала, чтобы я поступала в колледж для мальчиков.

Флорентина расхохоталась.

— Тебе расхочется смеяться, когда я не дам тебе спать всю ночь. Я ёрзаю и переворачиваюсь в кровати, и тебе будет казаться, что ты плывёшь на корабле, — предупредила Белла и распахнула окно над кроватью Флорентины, впуская свежий бостонский воздух. — Интересно, а когда у них тут подают обед? Всю дорогу от Калифорнии я ни разу не поела как следует.

— Понятия не имею, но, по-моему, в «Красной книге» всё написано, — сказала Флорентина, взяла свой экземпляр и пролистала его. — Часы приёма пищи. Вот, обед с шести тридцати до семи тридцати.

— Как только пробьёт шесть тридцать, — сказала Белла, — я буду заказывать закуски в столовой. Ты ещё не видела, где тут гимнастический зал?

— Честно говоря, нет, — улыбнулась Флорентина. — Это не входило в число моих срочных дел на первый день.

В дверь опять постучали, и Белла крикнула:

— Входите!

Позднее Флорентина узнала, что это был не крик, а нормальный голос Беллы. В комнату вошла белая как саксонский фарфор блондинка, причёсанная волосок к волоску и одетая в аккуратный синий костюм. Девушка улыбнулась, открыв ряд небольших ровных зубов.

— Меня зовут Вэнди Бриклоу, — произнесла она с лёгким южным акцентом. — Кажется, я — ваша соседка по комнате.

Флорентина хотела предупредить её о рукопожатии Беллы, но было поздно. Она заметила, как лицо Вэнди исказила гримаса боли.

— Тебе досталась вон та кровать, — Белла показала на оставшееся место. — Ты случайно не знаешь, где тут спортивный зал?

— А зачем Редклифу нужен спортивный зал? — спросила Вэнди, глядя, как Белла помогает ей с чемоданами.

Белла и Вэнди начали распаковываться, а Флорентина стала копаться в своих книгах, стараясь не показать виду, как она удивлена содержимым чемоданов Беллы. Сначала на свет появились вратарские перчатки, затем хоккейные доспехи, две пары бутс, вратарская маска, и, наконец, ко всему добавились две хоккейные клюшки, которые были привязаны к чемодану снаружи. Вэнди уложила свою одежду аккуратными стопками в шкафу ещё до того, как Белла нашла место для клюшек, которые в итоге сунула под кровать.

Покончив с распаковкой вещей, все трое отправились в столовую. Белла первая добежала до столовой и так нагрузила свою тарелку мясом и овощами, что чуть не уронила её. Флорентина положила себе столько, сколько посчитала нужным, а Вэнди взяла немного зелёного салата. Флорентина подумала, что они напоминают трёх медведей из народной сказки.

Для двоих из них ночь оказалась бессонной, как и обещала Белла, и прошло ещё несколько недель, прежде чем Флорентина и Вэнди смогли позволить себе восемь часов сна. Много лет спустя Флорентина обнаружила в себе способность засыпать в любом месте, даже в переполненном зале аэропорта, и всё благодаря первому году, проведённому в одной комнате с Беллой.

Белла стала вратарём хоккейной команды Редклифа. Она развлекалась, приводя в ужас любого, кто осмеливался задирать её. Таким она просто пожимала руку. Основное время Вэнди уходило на ответы на мужские ухаживания. Юноши тайком проникали в кампус университета для девушек, и иногда их там обнаруживали. За чтением знаменитого тогда «социолога секса» Альфреда Кинси Вэнди провела больше часов, чем над своими тетрадками.

В один из дней Вэнди сидела перед зеркалом и проверяла качество губной помады.