Даниэла Стил - Музыка души

– Возможно, она приедет, – беззаботно ответила Стефани. – Мы прекрасно провели время и даже посетили Грейсленд.

– Рада, что у тебя появилась приятная компания, – сочувственно заключила Элисон. Все трое обнялись на прощание и дали друг другу слово скоро встретиться вновь.

– Передай от меня привет своей Лауре, – шепнула Джин, целуя в щеку. Она-то отлично знала, что это не больше чем кодовое имя для Чейза.

– Непременно, – пообещала Стефани и направилась к машине, радуясь встрече и приятной беседе. Домой она вернулась через пять минут и сразу, даже не отдышавшись после торопливого подъема по лестнице, позвонила Чейзу:

– Прости. Не могла говорить при них.

– Не хотел тебе мешать, просто соскучился. Через несколько минут начнется работа в студии. Жаль, что тебя здесь нет.

– И мне очень жаль, – призналась Стефани. – В Сан-Франциско совсем нечего делать. Уже почти жалею, что приехала. – Она собиралась вернуться на работу в приют, но руководство не особенно нуждалось в ее помощи; волонтеров хватало. Оставалось только готовиться к приезду Шарлотты. Еще в дороге она решила убрать одежду и другие вещи Билла, причем сделать это следовало до возвращения дочери: девочке было бы больно видеть, как мать опустошает шкафы и полки отца.

– Возвращайся в любой момент, как только захочешь, – напомнил Чейз, и Стефани улыбнулась.

– Уже хочу! – Она надеялась, что когда-нибудь он и сам приедет в Сан-Франциско, хотя подобных планов они не строили.

– Позвоню, кода закончим запись, – пообещал Чейз. Было слышно, как музыканты пробуют инструменты, и спустя минуту они попрощались. Стефани долго сидела с телефоном в руке, вспоминая счастливые дни в Нэшвилле, и испуганно вздрогнула, когда снова раздался сигнал вызова. Звонила Шарлотта, которая только что вернулась из Парижа в Рим.

– Готова отправиться домой, милая? – спросила Стефани, и в трубке повисло молчание. На миг показалось, что связь прервалась.

– Вообще-то… я как раз по этому поводу, мам. На следующей неделе меня пригласили на Корсику. Как по-твоему, ничего, если задержусь в Европе еще на месяц? Обещаю вернуться в конце июля и провести с тобой весь август. – Стефани огорчилась, хотя понимала, что предложить Шарлотте что-то увлекательное не может. Летом погода в Сан-Франциско не радовала: холод, туман и ветер сменяли друг друга, а порою действовали сообща. Найти интересное занятие девочке будет нелегко. Конкуренции с Корсикой родной дом не выдержит.

– Почему бы и нет? – спокойно ответила Стефани. Теперь она определенно жалела, что вернулась: вполне можно было провести июль в Нэшвилле, вместе с Чейзом. Но дети никогда не планировали свою жизнь заранее, а если такое случалось, то планы часто менялись, как это произошло сейчас. – Поезжай туда, куда хочешь.

Она согласилась с просьбой дочери и напомнила, что через неделю необходимо освободить комнату в предоставленной университетом квартире, которую Шарлотта делила с пятью девочками.

– Не волнуйся, все сделаю, тем более что к этому времени все равно уже уеду на Корсику. Спасибо, мамочка!

Разрешение не приезжать домой привело дочку в восторг. Поговорив с Шарлоттой, Стефани легла на кровать и задумалась, что делать дальше. Хотелось освободить шкафы Билла, но заниматься этим в первый же день после возвращения не хватало мужества. Можно было не спешить, ведь неожиданно освободился весь июль. Она лежала с закрытыми глазами, думала о Чейзе и жалела, что не осталась в Нэшвилле. Сейчас, после разговора с Шарлоттой, дом показался особенно пустым.

После встречи с Сэнди жизнь в Атланте изменилась. Вернувшись из Хьюстона в воскресенье вечером, Аманда обнаружила Майкла холодным, замкнутым и отстраненным. Он готовился к серьезному выяснению отношений, но со дня на день откладывал разговор, опасаясь, что не найдет достаточно убедительных доводов для окончательного разрыва.

Она ничего не сказала насчет дурного настроения жениха в последние дни: решила, что тот погружен в работу или просто не в духе. А Майкл тем временем придумывал, что и как сказать.

– В чем дело? – не выдержав, спросила Аманда в пятницу вечером, когда они вышли из дома, чтобы пообедать в ресторане, а потом встретиться с друзьями в ночном клубе. – Неприятности на работе?

– Нет, просто устал. – Майкл упорно отводил взгляд.

– Ты всю неделю какой-то странный. Может быть, плохо себя чувствуешь?

– Нет-нет, все в порядке. – Но в разговоре с Сэнди Майкл выразил подсознательное ощущение, в котором прежде не признавался даже себе самому: жениться на Аманде, провести вместе с ней жизнь и родить детей он не мог. Они оказались слишком разными, и ее амбиции никак не сочетались с его представлениями о счастье. Как ни старомодно это звучало, но Майкл мечтал о жене, хотя бы отдаленно напоминающей его мать. Аманда оценивала все вокруг исключительно с точки зрения инвестиций – будь то время, энергия или материальные блага – и не принимала в расчет людей, с которыми имела дело. Она была не женщиной с любящим сердцем, а красиво упакованным устройством для производства денег. Говорила не о своем чувстве к Майклу, а о том, что им удастся сделать, объединив доходы. Слушать меркантильные рассуждения молодой человек больше не мог. Как ни сложно было это признать, но терпение его иссякло. Оставалось справиться с самой трудной задачей – поставить в известность Аманду.

Во время обеда она не переставала говорить о доме, который собиралась купить вместе с Майклом, хотя и чувствовала, что он думает о чем-то другом. Всю неделю они с Сэнди обменивались сообщениями, а сегодня, придя домой раньше Аманды, Майкл осмелился позвонить. Вообще-то звонки до выяснения отношений с Амандой казались ему лишними, а вот сообщения выглядели вполне невинно. Тонкие нюансы современных технологий диктовали строгие условия: отправить электронное письмо казалось недопустимым. Что-то обещать или приглашать Сэнди в Атланту до полного освобождения Майкл не считал возможным. Аманда по-прежнему мечтала купить общий дом, а когда-нибудь и выйти замуж. Обручены они не были, и все же она считала его связанным обязательствами и ожидала многого. Аманда оказалась слишком амбициозной, требовательной и взрослой. По сравнению с ней Сэнди выглядела неотразимым маленьким эльфом. После отъезда Майкл то и дело представлял ее в простом розовом платье и балетках: внешность юной красавицы сочеталась с женской притягательностью. Майкл сгорал от вожделения. По ночам, лежа рядом с Амандой, он думал только о Сэнди и опасался, что выдаст себя прежде, чем удастся поставить точку. Она уже заподозрила неладное, но пока не понимала, что именно произошло.