Даниэла Стил - Музыка души

– Очень жаль, – заметил он, притворившись разочарованным. – Хотел поучаствовать в работе. – В трубке повисла долгая тишина.

– Ты серьезно?

– Абсолютно. Сегодня позвонил агент и предупредил, что на следующей неделе предстоит поездка в Лос-Анджелес, в одну крупную звукозаписывающую фирму. Вот я и подумал, что можно прилететь на выходные в Сан-Франциско, а потом уже вместе поехать в Лос-Анджелес.

– Ах, господи! – выдохнула Стефани. Ничего лучше невозможно было представить: они не виделись уже несколько недель. – Когда?

– А когда тебе хотелось бы?

– Сейчас, – со смехом ответила Стефани. Руки дрожали от счастливого волнения.

– Завтра. Четыре дня проведем в твоем прекрасном городе, а потом поедем в Лос-Анджелес. – Была среда. Значит, он собирался прилететь в четверг. – Как долго ты сможешь задержаться в Лос-Анджелесе или насколько мне можно остаться в Сан-Франциско, если вернемся?

– Шарлотта приедет через две недели, а до этого я свободна.

Приют для бездомных подростков вполне мог обойтись и без ее участия.

– Значит, до тех пор и останусь, – заявил Чейз, радуясь ничуть не меньше Стефани.

Такой замечательной новости она не слышала давным-давно. Не могла дождаться встречи и днем поделилась счастьем с доктором Зеллер. Вернувшись домой, Стефани продолжила консультации у психотерапевта. Беседы всегда давали пищу для размышлений.

В этот раз доктор Зеллер спросила, почему миссис Адамс не оставила мужа после измены или даже раньше.

– Судя по рассказам, ваша совместная жизнь не производит впечатления вполне гармоничной. Билл всегда был занят, домой возвращался поздно, а в свободное время предпочитал играть в гольф с клиентами и друзьями, а вовсе не с вами. Не интересовался детьми, так что вам постоянно приходилось восполнять пробелы, действуя и за маму, и за папу. Так что же все-таки он вам давал? В данном случае секс не предстает в качестве основного звена. На чем держался брак?

– На преданности. На ответственности. На любви к детям. Я старалась быть хорошей женой. Не хотела лишать детей отца. Так было после измены.

– Двадцать шесть лет преданности и долга. Честное слово, редко кто способен на такой подвиг. Я под впечатлением. Вы очень любили мужа?

– Да. – Но Стефани знала, что осталась не из-за любви. Доктор Зеллер дала понять, что не очень поверила в изложенную версию, а впечатление на самом деле оказалось не таким уж и сильным.

– А еще какие-то причины могли существовать?

– Предложите свою версию. Что думаете по этому поводу вы?

Психотерапевт сомневалась в словах пациентки и не скрывала скептицизма.

– А как насчет страха?

– Страх перед Биллом? Опасение, что, если уйду, он меня изобьет?

Предположение казалось нелепым. Билл никогда не поднимал руку и даже не угрожал. Он вообще не был агрессивным человеком. Скорее равнодушным и отстраненным.

– Страх перед одиночеством, – спокойно пояснила доктор Зеллер, и Стефани показалось, что ее с силой ударили в солнечное сплетение. Дыхание сбилось. – Страх перед тем, что не удастся встретить другого человека, перед необходимостью выйти в открытый мир. Жизнь с мужем текла в полной безопасности: вы ясно представляли, где находитесь и с кем имеете дело. Страх перед неизвестностью, отсутствие уверенности в себе.

Доктор Зеллер знала, что Стефани стала другой, иначе никогда бы не поехала ни в Лас-Вегас, ни в Большой каньон, ни в Нэшвилл и тем более не решилась бы вернуться через всю страну на машине, да еще в полном одиночестве. Еще полгода назад, до смерти Билла, она не осмелилась бы совершить что-то подобное. И вот сейчас, лишившись оправданий, оказалась лицом к лицу со своими страхами. Долго сидела молча, со слезами на глазах, а потом кивнула и благодарно посмотрела на психотерапевта.

– Думаю, вы правы, – произнесла едва слышно.

– И мне тоже так кажется. – Доктор Зеллер ободряюще улыбнулась. – Вы молодец, Стефани. Нашли силы заглянуть в себя, определить слабое звено и подтянуть. Наслаждайтесь обществом своего знаменитого артиста. Он великолепен.

Доктор Зеллер знала, что Стефани воздержалась от близости: они уже беседовали на эту тему. Стефани сказала, что пока не готова, а психотерапевт лучше всех понимала, что ей одной дано решать, когда придет время интимных отношений. Если не захочет переступить черту в паре с этим мужчиной, то скоро появится другой – в этом доктор Зеллер не сомневалась. Миссис Адамс была красивой женщиной с тонким умом, добрым сердцем и редкой силой характера, о чем, правда, пока сама не подозревала. К тому же она уже начала открывать старые двери, желая выяснить, что за ними кроется.

В тот день беседа продолжалась долго. Из кабинета Стефани вышла озадаченной и в задумчивости поехала домой. Теперь и ей стало ясно, что с Биллом она осталась не из благородных побуждений, как считала прежде, а просто из страха. Да, так оно и было на самом деле. Открытие оказалось очень важным для новой жизни – конечно, если хватит смелости ее начать. Альтернатива существовала всегда – запереться в пустом доме ничего не стоило, но делать этого Стефани не собиралась. Она уже зашла слишком далеко, чтобы струсить и вернуться.

На следующий день, ожидая в аэропорту Сан-Франциско, когда приземлится самолет Чейза, Стефани чувствовала себя девочкой-подростком. Он летел коммерческим рейсом, что делал редко, но уже зафрахтовал самолет в Лос-Анджелес. От волнения и нетерпения Стефани едва не прыгала на месте. Выйдя из зоны безопасности своей пружинистой, размашистой походкой, Чейз сразу ее заметил. Не задумываясь о возможных свидетелях, заключил в объятия и принялся страстно целовать. До этой минуты он и сам не осознавал, что бешено соскучился.

– Какое счастье снова тебя видеть! – пробормотала Стефани, тая на его груди. Хотелось стоять так бесконечно, но все же они нашли силы пройти через терминал в багажное отделение, где Чейз забрал свою сумку. Он не мог оторваться от любимой и даже на ходу обнимал за плечи. При встрече не возникло ни тени неловкости: после возвращения Стефани домой они так часто и много разговаривали по телефону, словно не разлучались даже на день.

Чейз предупредил, что забронировал апартаменты в отеле «Ритц-Карлтон». Не хотелось останавливаться в доме, который Стефани делила с мужем, – пусть даже в комнате для гостей. Он сказал, что так будет разумнее, и Стефани не могла не согласиться. Несмотря на все изменения, присутствие Билла все еще ощущалось: дом был пронизан семейной историей. Она была рада, что Чейз позаботился о собственном жилище. Так же как в Нэшвилле, где она остановилась в отеле «Хермитедж», они могли проводить вместе почти все время. А в Лос-Анджелесе предстояло вместе жить в отеле «Беверли-Хиллз»: Чейз уже заказал бунгало с двумя спальнями и кабинку возле бассейна. И все же он мечтал увидеть дом Стефани в Сан-Франциско и открыть для себя ее мир, так же как она открыла его собственный.