Ким Су - Чудо-мальчик

Записи, значение которых трудно понять, были подобны мыслям, неоднозначным и не имеющим четких контуров, меняющим форму, словно облака, подгоняемые ветром. Когда отец, замерев на середине дороги, смотрел в небо, в его голове рождались именно такие мысли. Потом он вспоминал их и, какими бы они ни были абсурдными, записывал их в свою книжку. Например, фантазии, которые не имели шансов воплотиться в жизнь; мечты, осуществить которые он страстно хотел; желания, которые можно было описать только словами, никак не связанными с нашей реальностью. Мне было любопытно узнать, почему он заносил в записную книжку такие фантазии, мысли, желания, когда было совершенно ясно, что они не исполнились до сих пор и никогда не исполнятся в будущем.

Однажды отец показал мне статью, вырезанную из научного журнала. Рядом со статьей был рисунок коробки. В статье говорилось, что внутри коробки находится кошка и сосуд с цианистым калием. Отец, довольный, словно одноклассник, добившийся успехов в учебе, объяснил мне, каким сильным ядом является цианистый калий. Он с гордым видом заявил:

— Имея даже один грамм яда, можно сделать многое.

В статье говорилось, что в течение часа сосуд расколется с вероятностью один к одному.

— Если сосуд расколется, кошка обязательно умрет, — добавил отец.

Я подумал, что если яд настолько сильный, как говорит отец, так оно и будет: кошка непременно умрет. Мне стало жалко ее.

— А теперь скажи мне: спустя один час эта кошка будет мертва или жива? — спросил отец.

— Это бессмысленная загадка? — спросил я.

— Нет, — ответил отец, — это по-настоящему серьезный вопрос.

Я поразмыслил и ответил наугад:

— Наверно, жива.

Не было смысла долго мучиться, и если выбирать из двух вариантов ответа, этот нравился мне больше.

— Даже если кто-то отгадает ответ, он будет правильным лишь наполовину, — сказал отец. — Если посмотреть на рисунок, который находится здесь, можно понять почему.

Я думал о том, что мне очень жалко пойманную учеными кошку, которая должна умереть, отравившись цианистым калием. Но в газете оказалась еще одна кошка, которую я жалел даже больше. На рисунке, размещенном в статье, была изображена кошка, половина которой умерла, а другая половина оставалась живой. Мертвая половина кошки лежала на полу, а живая — по-прежнему стояла. Словно разрубленная одним ударом искусного воина, кошка была разделена на половинки.

— Как такое возможно? — спросил я недоуменно.

Отец, выслушав мой вопрос, ответил значительным тоном:

— Такое возможно, потому что это — мир квантовой теории.

Насколько же красиво прозвучали те слова! И что это за мир квантовой теории, где подобное возможно? В том удивительном мире еще до того, как я, открыв коробку, увижу, жива или мертва кошка, она уже существует в таком странном состоянии: наполовину мертвая, наполовину живая.

— «От вашей позиции наблюдателя зависит конечный вывод: считать ее мертвой или живой», — процитировал статью отец.

Эти слова показались мне настолько удивительными, что у меня возникло ощущение, будто на моих глазах рождается чье-то гениальное творение.

Отец продолжил читать статью:

— «Однако еще более удивительная вещь случится после. Событие, которое вполне могло произойти, пока коробка была закрыта, после того как вы откроете коробку и скажете, жива кошка или мертва, станет событием, которое уже не произойдет. Конечно, в принципе свершение этого события возможно, но в реальности этого не случится. Допустим, что Вселенная близка к бесконечности. Это равносильно тому, как если бы выпали все варианты чисел, какие только могут быть. Например, число возможных комбинаций, которые могут выпасть, если бросить кости, составит всего тридцать шесть. Конечно, мы не знаем, выпадут ли все эти сочетания, даже если повторим бросок десять тысяч раз. Но если мы будем бесконечно, раз за разом бросать кости, однажды придет день, когда мы получим все варианты сочетаний, которые только могут быть. Тот же порядок действует в отношении Вселенной: если считать, что Вселенная близка к бесконечности, событие, которое может наступить, обязательно когда-нибудь наступит. События, которые сейчас не произошли в этом мире, обязательно произойдут в другом. Если вы видите живую кошку, в это же мгновенье в другой Вселенной вы видите мертвую кошку».

После того как отец прочитал статью, я тоже стал, шагая по дороге, иногда внезапно останавливаться. В такие моменты я молча смотрел на небо или на далекую гору. В голову мне лезли всякие совершенно бесполезные мысли, начинающиеся со слова «если»: если бы рост был примерно на десять сантиметров выше, чем сейчас; если бы я родился в семье олигарха; если бы я был американским мальчиком; если бы я жил в двадцать втором веке; если бы была жива мать; если бы я смог сказать ей что-нибудь…

Разумеется, у меня были и другие мысли. Например, я представлял, как мог бы вступить в школьный бейсбольный клуб, выступающий под флагом с изображением голубого дракона, стать его стартером перед финальным матчем в выпускных классах средней школы или, на худой конец, выиграв приз в олимпийской лотерее отца, отправиться с ним в недельное путешествие по всей стране на автомобиле «Дэу Леман».

Таких желаний было немного, и знание того, что они не являются совсем уж неосуществимыми, приносило мне удовольствие. Хотя на самом деле, даже если бы все эти мечты оказались совершенно невыполнимыми, мне было бы безразлично. Я не перестану мечтать, даже если ничто из задуманного никогда не станет реальностью, даже если другие скажут, что это бессмысленные фантазии. Я все время буду думать о событиях, которые не могут произойти в этой Вселенной, о событиях, которые не произойдут в этом мире, что бы я ни делал, о невозможных событиях. Потому что я живу в мире квантовой теории. Я буду все время думать без сна и отдыха. Во имя самого себя, живущего в другой Вселенной. Во имя отца, который, возможно, по-прежнему продает фрукты в другой Вселенной. Во имя матери, которая, возможно, живет вместе с нами в еще одной Вселенной. Во имя той возможности.

Я приблизил правый глаз к окуляру подзорной трубы, но увидел лишь мутноватый матовый свет, потому что не мог настроить фокус. Пока я, крутя туда-сюда колесико регулирования, смотрел на этот текущий, словно вода в реке, свет, кто-то постучал в ворота дома. Следуя за хозяином, я вышел во двор. Под ржавыми железными воротами показались черные тени двух фигур в костюмах и две пары обуви. Мне почудилось, что мое сердце остановилось. Словно насекомое, инстинктивно ползущее на свет в поиске выхода, я вдохнул холодный воздух и устремил взгляд поверх забора, стоявшего позади площадки для чанов с соевой пастой. Я успел быстрым шагом пересечь двор и уже схватился рукой за верх прочного цементного забора, когда услышал, как хозяин дома спрашивает: «Кто там?» Мой разум был спокоен. Я ни о чем не думал, потому что знал, что, если начну, — они прочитают мои мысли. Забор неожиданно для меня оказался высоким. Когда я спрыгнул с него, подзорная труба сильно ударилась о землю, но мне некогда было переживать или жалеть об этом. Когда я перестал думать, чувства тоже исчезли. Спокойно схватив подзорную трубу, у которой, видимо, внутри что-то сломалось и теперь дребезжало, я перешел широкую дорогу, по которой курсировал сельский автобус, и направился в переулок, что располагался напротив.