Джеймс Риз - Книга теней

Помню, я спросила:

– А дым от огня видимый?

– Возможно , – ответила Мадлен.

– Надеюсь, что так, – добавил священник, который рассчитывал, что разожженный нами огонь породит местную легенду: те, кто живет в пределах видимости замка, вероятно, заговорят о дыме, идущем из камина, которым давно никто не пользуется, и поднимающемся пурпурными завитками к луне.

Я сидела на ковре, скрестив ноги и укутав их в горностаевую пелерину. Что принесет с собой ночь? Если духи привезли меня в это живописное место, если они изо всех сил стараются сохранить свое человеческое обличье так далеко от большой воды…

И последовавшие события не разочаровали меня. Напугали, заставили испытать стыд, смутили и многому научили? Да. Но не разочаровали.

Той ночью Мадлен начала свой рассказ такими словами:

– Это было в южном городе А***, название которого не имеет значения, в тысяча шестьсот пятьдесят первом году. Именно тогда я впервые стала свидетельницей ритуала изгнания дьявола. Цель моя была проста. Еще раз повторю: я хотела жить, чтобы иметь возможность умереть.

Я взглянула на отца Луи. Он сидел рядом с Мадлен, мы, все трое, расположились в королевских покоях. Призраки – спиной к камину, а я – лицом к ним, что всех нас устраивало: духи получали то, что им было нужно, от огня, а я могла видеть, как они говорили, – пламя просвечивало их насквозь .

– Да, – сказал священник. – Я тоже был там.

– Конечно, был , – сказала Мадлен. – Безусловно, ты был там.

– Но хотел бы тебе напомнить, дорогая, – начал священник, – что это было не первое изгнание дьявола, при котором ты присутствовала. – До этого ведь была Капо.

– Пожалуйста, не будем говорить об этой маленькой горбатой сучке!

– Может, мне тогда рассказать о сестре Сент-Коломб?

– Тебе вообще нет нужды говорить, топ pretre, потому что я сама расскажу о Барбаре Бюве , – пояснила она, – это и есть сестра Сент-Коломб.

– La possedee , – уточнил священник. – Одержимая.

– А! Продолжайте, пожалуйста.

– Сестра Сент-Коломб была … – начала Мадлен.

– Она была женщиной независимого духа, – закончил ее фразу отец Луи.

– Да , – согласилась Мадлен. – И эта монахиня, сестра Сент-Коломб, несколько лет была матерью-настоятельницей, несмотря на свою относительную молодость. Именно тогда случилось так, что она разгневала вышестоящих .

– Одним из них, – добавил священник, – был отец Бортон – исповедник монастыря, ненавидевший сестру Сент-Коломб.

– Да, он ее ненавидел той ненавистью, которую питает слабый мужчина к сильной женщине .

– Странно, что ты называешь ее сильной, – сказал священник. – Она, несомненно, не была достаточно сильна, чтобы сопротивляться тебе, воспрепятствовать твоему вторжению в ее тело.

– Ты овладела душой матери-настоятельницы? – быстро спросила я, не веря своим ушам.

– Всецело , – ответила Мадлен. – Но не сразу.

И тогда отец Луи сказал, как бы подводя итог и побуждая Мадлен продолжать свой рассказ:

– Таким образом, эти мужчина и женщина, священник и монахиня, оба, можно сказать, обладали определенной властью, дарованной смертным, и они ненавидели друг друга.

– Конечно, как мужчина он был более могуществен .

– Да, это так, – согласился священник. – Вернее, было так, – скривив губы, добавил он, чтобы напомнить своей подруге-суккубу, да и себе заодно, что все упомянутые персоны умерли двести лет назад, – нам не следует об этом забывать.

Мадлен, не желая терять нить повествования, сказала, что они прибыли в А*** поздно, по сути, лишь после того, как узнали о здешних «неприятностях».

Давно существовавшая напряженность в отношениях между отцом-исповедником и матерью-настоятельницей вылилась в конфликт, который, впрочем, по мнению Мадлен, не имел большого значения.

Монахиня открыто и публично отказалась выполнять распоряжение священника, за что столь же открыто и публично была подвергнута бичеванию, в дополнение к чему ей было велено поститься шесть дней.

После этого священник прожил всего лишь месяц.

– Расскажи сначала о сестрах, – подсказал отец Луи. – О кровных сестрах священника.

– Да, конечно , – сказала Мадлен. Обернувшись ко мне, она продолжила рассказ: – Три младшие сестры отца Бортона были монахинями и находились под покровительством сестры Сент-Коломб. Их звали, насколько я помню, сестра Мария, сестра Гумберта и сестра Одиль .

– Совершенно верно, – подтвердил священник. – Все эти девушки были благочестивы и уродливы… просто безобразны. Без всякого сомнения, три самые уродливые женщины, каких я только знал.

– Ты… – пробормотала я, – ты, инкуб, – в монастыре среди монахинь?..

– Именно так.

Я расхрабрилась настолько, что спросила:

– Так это мать-настоятельница убила отца-исповедника?

– Ты забегаешь вперед… Нет, она его не убивала. – И священник замолчал, как бы передавая слово Мадлен. Немного поколебавшись, она сказала:

– Причиной его смерти стало самоубийство. Как и у меня.

– О! – отозвалась я. – Теперь понимаю.

– Он наложил на себя руки по неизвестным причинам, – сказал отец Луи, – по крайней мере, нам они были неизвестны. Это случилось как раз накануне нашего появления в А***.

– Да, священник исчез за несколько дней до этого. Через два дня его начали искать.

И конечно, в поисках приняли участие мать-настоятельница и сестры священника. Разбившись по трое, монахини обследовали деревню и окрестные леса. Сестра Сент-Коломб попала в одну группу с некоей послушницей и Марией, младшей сестрой священника.

На второй день поисков, ближе к вечеру, сестра Сент-Коломб со своими спутницами продиралась сквозь густые лесные заросли. Моля небеса, чтобы священник исчез навсегда, сбежал по какой-нибудь причине, она то и дело нагибалась, чтобы пробраться сквозь кустарник. Ежевика и чертополох цеплялись за грубую ткань ее рясы, царапали руки и лицо. Отец Луи полагал, что она, возможно, произносила при этом слова решительно… нехристианские.

– И когда она выбралась из этого кустарника на лесную поляну и наконец разогнулась, ее ударил по затылку, как она в первое мгновение предположила, обломок сухой ветки. Но это был обломок совсем иного рода – нога мертвеца! – Отец Луи рассмеялся, смех его был долгим и продолжительным. – Священник-самоубийца висел на старом дубе!

– И тут мать-настоятельница закричала , – добавила Мадлен.

– Еще бы не закричать! – воскликнул отец Луи. – А послушница и сестра Мария выбежали на поляну вслед за матерью-настоятельницей, истерично рыдавшей под начавшим разлагаться трупом, который все еще раскачивался после того, как она его задела головой. Они тоже пронзительно закричали, и вскоре все участники поисков заполнили поляну, вопя от страха, не сводя глаз с тучного, багрового, разлагающегося трупа, который…