Эдуард Хруцкий - Истина

Предварительный диагноз: перелом левой ключицы, множественные повреждения левой стороны тела, трещина в третьем ребре, сотрясение мозга. Состояние тяжелое. В сознание не приходил.

Дежурный хирург подполковник медслужбы Черепанов.

Объяснение

Я, старший оперуполномоченный УУР, капитан милиции Лобов М. А., опросил гражданку Кириллову Ольгу Васильевну, проживающую по адресу:

Москва, Малый Козихинский переулок, дом 8, квартира 9.

Вопрос . С какого времени вы находились на балконе квартиры?

Ответ . Сразу после окончания фильма по телевизору.

Вопрос . Значит, около двадцати трех часов?

Ответ . Да.

Вопрос . Что вы видели в переулке?

Ответ . Прямо под балконом стояла машина.

Вопрос . Марка и цвет?

Ответ . Я в этом не разбираюсь, а цвета темного.

Вопрос . Что вы можете рассказать еще?

Ответ . Время к двенадцати было, когда в переулок вошел сосед Наумов, из двенадцатого дома.

Вопрос . Вы его сразу узнали?

Ответ . Я его с малолетства знаю.

Вопрос . Что произошло дальше?

Ответ . Машина эта темная вдруг поехала и ударила его, он к стенке дома упал.

Вопрос . Что сделал водитель машины?

Ответ . Развернулся и на него поехал. А Наумов выстрелил.

Вопрос . Сколько раз?

Ответ . Три.

Вопрос . Почему вы считаете, что водитель пытался наехать на Наумова?

Ответ . Он сбил его и развернулся, да так, что колеса заскрипели, и прямо на него поехал.

Из рапорта старшего опергруппы УУРа

«…Кроме того, была применена служебно-розыскная собака „Корсет“. Взяв след, она провела нас до Садового кольца, где след был потерян…»

Никитин отложил бумаги. Закрыл лицо руками и так продолжал сидеть несколько минут, заново вспоминая переулок этот, очерченный мелом силуэт Наумова, машину, чуть осевшую на бок. Он приехал, когда Олега уже увезли.

На месте происшествия работали две группы: МУРа и 83-го отделения.

Работали четко и грамотно, Никитин не вмешивался. Он знал, как мешает профессионалам лишняя опека. И видел, что люди благодарны ему за это.

Полковник мысленно прошел маршрут Наумова. Вот он входит в переулок. Идет спокойно по четной стороне, минует «Жигули». Могли бы у него возникнуть подозрения? Конечно, нет. Стоит себе автомобиль и стоит. Мало ли кто мог приехать сюда. Машина начинает движение. Судя по помятому капоту, Наумов в последнюю минуту прыгнул на него. Это в его положении был единственно правильный выход.

Прыгнул, и его отбросило к стене. Безусловно сильный удар, Наумов весит восемьдесят два килограмма, это тоже надо приплюсовать.

Преступник разворачивается. Наумов достает оружие и стреляет.

Лопается первая шина. Скорость у машины пока небольшая, но вполне достаточная, чтобы ее занесло и развернуло. Естественно, что убийца не ожидал этого. Он думал, что Олег потерял сознание. И тут три выстрела, особенно громких, в узком переулке и ночной тишине. Преступник напуган. Он был уверен, что Наумов не сможет открыть огонь.

Полковнику Никитину было предельно ясно, что покушение на Наумова связано с отработкой новой версии. Значит, Олег вышел на правильный след.

Полковник нажал кнопку селектора:

— Прохорова ко мне.

Капитан вошел в кабинет с папкой в руках.

— Что у тебя? — Никитин встал ему навстречу.

— Материал по убийству Бурмина.

— Хорошо. Справку о поездке в Гродно успел Наумов написать?

— Только начал, я дописал.

Никитин взял, сразу же посмотрел на последнюю страницу:

— Почему одна подпись? Ценю скромность, и все же иди к секретарю, пусть впечатает твое имя и звание.

— Есть.

Никитин отдал последнюю страницу и начал читать справку. Он сразу же почувствовал, где прервал работу Наумов. Все-таки стиль изложения, как ничто другое, может рассказать о характере человека. Наумов писал точно, ясно, но с деталями, может быть, излишне живописными и тем не менее необходимыми.

Прохоров же писал коротко, четко, сухо. Он фиксировал факты и не больше.

Капитан вновь появился в кабинете. Никитин дочитал справку, положил ее в папку.

— Посиди здесь, подожди. Вон «Огонек» почитай.

— Товарищ полковник, я хотел бы в госпиталь съездить.

— Я звонил недавно. Олег в сознание не приходил, состояние пока тяжелое. Но врачи настроены оптимистически. Жди. Я к генералу.

Начальник управления барабанил пальцами по столу. Это считалось высшим проявлением его раздражения. Он долго молча глядел на Никитина, выстукивая пальцами походный марш, потом протянул ему бумагу.

— Посмотри заключение инспекции по личному составу. Все не читай, только резюме.

"…Исходя из вышеизложенного, считаю применение майором Наумовым О. С. табельного оружия в сложившейся ситуации правильным.

Служебное расследование по данному факту прекратить".

— Ну, что скажешь, Никитин?

— Я не сомневался.

— Весьма похвально. Но теперь я тебя хочу спросить, до каких пор?…

— Товарищ генерал, прошу прощения, что перебиваю, но ознакомьтесь со справкой майора Наумова и капитана Прохорова.

Начальник Управления взял бумаги и начал читать. Зазвонил телефон, но генерал не поднял трубку. Он читал долго, внимательно, иногда вскользь поглядывая на Никитина из-под очков. Потом снял очки, прищурил уставшие глаза.

— Слушай, Никитин, тебе война снится?

— Снится.

— И мне. А что тебе снится?

— Да сон все один и тот же. Будто танки немецкие атакуют, а у моего орудия затвор заклинило.

— А я все высоту штурмую. Знаешь, землю вижу. Траву жухлую, сучья трухлявые… Война, сколько лет прошло, а мы ее никак не забудем. Вот и парня нашего, Наумова, она задела, как пуля на излете. Сорок лет назад выстрелили, а попали сегодня.

— Не только Наумова, Бурмина тоже.

— Это ты прав, Никитин.

Начальник встал, зашагал по кабинету.

— Люди, Никитин, не должны забывать свое прошлое, иначе они обречены пережить его заново. А этого допускать нельзя. Что будем делать?

— Товарищ генерал, мне кажется, что мы вторглись в чужие владения.

— Это как же? Поясни.

— Может, я не так сказал, но нам одним это дело не поднять.

— Я согласен. Надо связаться с КГБ.

— Поручаете мне?

— Да нет, я сам переговорю. Как Наумов? Час назад я звонил, говорят, без сознания.

— Я, товарищ генерал, скажу честно, профессора Бороздина из постели поднял и в госпиталь отвез.

Начальник управления улыбнулся, подошел, хлопнул полковника по плечу:

— Ну, ты и молодец. Шумел старик?

— Малость было. Но самую малость.

— Что сказал?

— Сказал главное: жить будет, последствий никаких. Правда, в шоковом состоянии несколько дней промучается.

— Какой парень! Скромный, работящий, смелый! Это он в Коломне детей из огня вынес?