Евгений Богданов - Когда отцветают травы
- Название:Когда отцветают травы
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Северо-Западное книжное издательство
- Год:1966
- Город:Архангельск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Евгений Богданов - Когда отцветают травы краткое содержание
Писатель Евгений Богданов в сборнике «Когда отцветают травы» верен своей теме — близкому его сердцу Северу, трудолюбивым людям, населяющим этот замечательный край.
В рассказах Е. Богданова как будто не заметно резких сюжетных поворотов, острых столкновений. Они отличаются лиризмом, раздумьями над судьбами людей. Это — рассказы настроения.
Сложные человеческие взаимоотношения раскрываются в рассказах «Когда отцветают травы», «Время сплава», «На северной дороге», «Весна», «Звёзды в августе» и других.
Е. Богданов, участник Великой Отечественной войны, обращается в своих рассказах и к фронтовым темам. Рассказ «Комдив и ординарец» он посвящает товарищам по оружию.
В сборник «Когда отцветают травы» включены новые произведения автора, а также часть ранее опубликованных в других книгах.
Когда отцветают травы - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Стало темнеть. Над озером повис редкий туман. К берегу шел колхозник с веслами на плече. По росе за ним оставался темный след. Мы некоторое время молчали, потом Голосок неожиданно сказал, как бы подводя итог нашей беседе:
— Хорошо у нас. Ведь хорошо?
— Хорошо, — согласился я.
Илья Данилович, видимо, мне не очень-то поверил, потому что обернулся и искоса, пытливо глянул на меня.
— Чтобы понять, что здесь действительно хорошо, надо жить здесь. Гостю хорошо бывает поначалу, а потом наскучит — обратно в город тянет…
Из сеней неслышно выскользнула Дуняша и, склонившись, потрепала пышную шевелюру мужа:
— Не пора ли спать, конопатушко ты мой? Завтра ведь опять спозаранку за косу браться!
— А пожалуй, ведь пора, — согласился Голосок. — Жена иной раз и дельное, бывает, скажет. Ну, покойной вам ночи. Дорогу на сеновал знаете?
— Знаю. Покойной ночи! — ответил я.
На сеновале было темно и немножко душно: не успела еще остыть крыша, нагретая дневным солнцем. Я нашел место для сна по густому храпу Семёна. Храпел он затейливо, с какими-то переливами, с посвистом.
Я долго не мог уснуть — всё думал о деревенском музыканте, человеке, знающем себе цену и корнями вросшем в родную землю. Представлялось, как зимним вечером, закутавшись в тулуп и привалившись к футляру баяна, едет Голосок в розвальнях в сельский клуб на вечер, как встречают его понимающие и неизбалованные слушатели. А дома, в маленькой избенке на берегу лесного студеного озера, до глубокой ночи горит свет. В кровати, возле теплой лежанки, сладко спит Подголосок, и золотоволосая Дуняша ждет мужа, коротая время за шитьём.
Утром сквозь сон я услышал удары молотка по железу, проснулся и вышел во двор. Илья сидел на крылечке и на железном обушке отбивал косу.
Солнце еще только всходило на чистом, безоблачном небе. Деревья влажно поблескивали отяжелевшими от дождя ветками. Трава была умыта ночным ливнем. Деревянная кадка у крыльца до краев наполнилась дождевой водой.
— А где Семён? — спросил я.
— Домой ушёл, — ответил хозяин. — Ему сегодня выходить в ночную смену. Торопится.
— Ну и я пойду, — сказал я и расспросил у хозяина о дороге к Мокшенскому. Илья объяснил, что проселком до села будет километров тридцать, а прямо через лес — наполовину меньше.
…Путешествуя в то лето по Приозерью, я часто вспоминал «конопатушку» Голоска и его рассказы о том, как он слушает музыку лесов и полей.
Однажды ранним-ранним утром мне показалось, что я тоже подслушал у природы одну из самых сокровенных ее мелодий.
Я встречал утреннюю зарю в поле, на тропинке. Сколько таких тропинок пролегло вкось и вкривь на просторах лугов и полей! И как они живучи! Весной, перепахивая поля, трактористы тяжелыми плугами взламывают, разрыхляют утоптанную землю. Кажется, стерта с лица земли тропинка. Но нет! Она снова явственно обозначается на обширном поле и становится всё утоптанней и плотней. Вот уже рожь поднялась в половину человеческого роста, с обеих сторон клонит она колосья над узенькой тропочкой. А тропка все бежит и бежит куда-то вдаль. Она спешит, как девушка на свидание, ей нельзя останавливаться на полпути. Она оборвётся только там, где нужно: у околицы деревни, у холодного родникового ключа, у пыльного большака, у сенокосной избушки на лесной пожне, у зернового склада, или на пастбище. Да мало ли куда приводит она, проложенная неутомимыми ходоками!
Свежо. Стёжка кажется сухой, но стоит только сделать шаг в сторону, как с трав сыплется росный дождик. Роса на всём — сединой лежит на валунах, крупными каплями, готовыми вот-вот сорваться, — на колосьях, на стеблях полевых цветов.
Было очень тихо — ни шелеста, ни пенья птиц и даже мыши-полёвки не шебаршили во ржи. Высоко в небе лебяжьим пухом висели перистые облака, розоватые от восхода. Вполнеба полыхала на востоке заря. Она становилась всё шире, поджигая кромки облаков, которые занялись жаром, как раскалённые угли. Я стал посреди поля и повернулся к востоку. Мне хотелось поймать непередаваемо прекрасный миг рождения солнца. И рожь, что обступила меня кругом, стояла неподвижно под тяжелым грузом росы и, казалось, тоже ждала этого… И вдруг там, в верхушках далекого березняка, ожили, заплясали яркие языки пламени. На них было больно смотреть. На стеклах крайних изб деревни сполохами зарниц заиграло их отражение. И вот край солнца выплыл из-за берёз, и сразу же поле запело птичьими голосами. Щебетанье, посвист, стрёкот, татаканье послышались изо ржи и ближнего берёзового перелеска. И птицы запели, и родился ветерок, и от него заиграли листья, а ржаные колосья зашумели вкрадчиво, рассказывая о чем-то сокровенном. Изо ржи выпорхнул перепел, и я почувствовал на руках брызги от взмаха его крыльев. Перепел полетел над самой рожью, задевая ее крыльями и оставляя за собой мельчайшую радужную пыль.
Так начинался день. Я радовался, вновь увидев его рождение. Рождался он под музыку поля и леса.
Интервал:
Закладка: