прот. Николай Агафонов - Неприкаянное юродство простых историй. Рассказы и были
- Название:Неприкаянное юродство простых историй. Рассказы и были
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Библиополис
- Год:2006
- Город:Санкт-Петербург
- ISBN:5-7435-0234-
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
прот. Николай Агафонов - Неприкаянное юродство простых историй. Рассказы и были краткое содержание
Об авторе
Неприкаянное юродство простых историй. Рассказы и были - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— А как стать мудрым? Сколько надо учиться, больше, чем отец, что ли? — озадачился Петя.
— Да как тебе сказать, я встречал людей совсем неграмотных, но мудрых. «Начало премудрости — страх Господень», — так сказано в Священном Писании.
Петя хитро сощурил глаза:
— Вы, батюшка, в прошлый раз говорили, что Бога
любить надо. Как это можно: и любить, и бояться одновременно?
— Вот ты мать свою любишь?
— Конечно.
— А боишься ее?
— Нет, она же не бьет меня, как отец.
— А боишься сделать что-нибудь такое, отчего мама твоя сильно бы огорчилась?
— Боюсь, — засмеялся Петя.
— Ну тогда, значит, должен понять, что это за «страх Господень».
Их беседу прервал стук в дверь. Вошла теща парторга колхоза, Ксения Семеновна. Перекрестилась на образа и подошла к отцу Федору под благословение.
— Разговор у меня, батюшка, наедине к тебе, — и бросила косой взгляд на Петьку.
Тот, сообразив, что присутствие его нежелательно, распрощавшись, юркнул в дверь.
— Так вот, батюшка, — заговорщицким голосом начала Семеновна, — ты же знаешь, что моя Клавка мальчонку родила, вот два месяца, как некрещеный. Сердце-то мое все изболелось, и сами невенчанные, можно сказать, в блуде живут, так хоть внучка покрестить, а то не дай Бог до беды.
— Ну а что не несете крестить? — спросил отец Федор, прекрасно понимая, почему не несут сына парторга в церковь.
— Что ты, батюшка, Бог с тобой, разве это можно? Должность-то у него какая! Да он сам не против. Давеча мне и говорит: «Окрестите, мамаша, сына так, чтобы никто не видел».
— Ну что же, благое дело, раз надо — будем крестить тайнообразующе. Когда наметили крестины?
— Пойдем, батюшка, сейчас к нам, все готово. Зять на работу ушел, а евоный брат, из города приехавший, будет крестным. А то уедет — без крестного как же?
— Да-а, — многозначительно протянул отец Федор, — без кумовьев крестин не бывает.
— И кума есть, племянница моя, Фроськина дочка. Ну я пойду, батюшка, все подготовлю, а ты приходи следом задними дворами, через огороды.
— Да уж не учи, знаю…
Семеновна вышла, а отец Федор стал неторопливо собираться. Перво-наперво проверил принадлежности для крещения, посмотрел на свет пузырек со святым миром — уже было почти на дне. «Хватит на сейчас, а завтра долью». Уложил все это в небольшой чемоданчик, положил Евангелие, а поверх всего — облачение. Надел свою старую ряску и, выйдя, направился через огороды с картошкой по тропинке к дому парторга.
В просторной, светлой горнице уже стоял тазик с водой, а к нему прикреплены три свечи. Зашел брат парторга.
— Василий, — представился он, протягивая отцу Федору руку.
Отец Федор, пожав руку, отрекомендовался:
— Протоиерей Федор Миролюбов, настоятель Никольской церкви села Бузихина.
От такого длинного титула Василий смутился и, растерянно заморгав, спросил:
— А как же по отчеству величать?
— А не надо по отчеству, зовите проще: отец Федор или батюшка, — довольный произведенным эффектом, ответил отец Федор.
— Отец Федор-батюшка, вы уж мне подскажите, что делать. Я ни разу не участвовал в этом обряде.
— Не обряд, а таинство, — внушительно поправил отец Федор совсем растерявшегося Василия. — А вам ничего не надо делать, стойте здесь и держите крестника.
Зашла в горницу и кума, четырнадцатилетняя Анютка, с младенцем на руках. В комнату с беспокойным любопытством заглянула жена парторга.
— А маме не положено здесь, на крестинах, быть, — строго сказал отец Федор.
— Иди, иди, дочка, — замахала на нее руками Семеновна. — Потом позовем.
Отец Федор не спеша совершил крещение, затем позвал мать мальчика и после краткой проповеди о пользе воспитания детей в христианской вере благословил ее, прочитав над ней молитву.
— А теперь, батюшка, к столу просим, надо крестины отметить и за здоровье моего внука выпить, — захлопотала Семеновна.
В такой же просторной, как горница, кухне был накрыт стол, на котором одних разносолов не пересчитать: маринованные огурчики, помидорчики, квашеная белокочанная капуста, соленые груздочки под сметанкой и жирная сельдь, нарезанная крупными ломтиками, посыпанная колечками лука и политая маслом. Посреди стола была водружена литровая бутыль с прозрачной, как стекло, жидкостью. Рядом в большой миске дымился вареный картофель, посыпанный зеленым луком. Было от чего разбежаться глазам. Отец Федор с уважением посмотрел на бутыль. Семеновна, перехватив взгляд отца Федора, торопясь пояснила:
— Чистый первак, сама выгоняла, прозрачный, как слезинка. Ну что же ты, Вася, приглашай батюшку к столу.
— Ну, батюшка, садитесь, по русскому обычаю трахнем по маленькой за крестника, — довольно потирая руки, сказал Василий.
— По русскому обычаю надо сперва помолиться и благословить трапезу, а уж потом садиться, — назидательно сказал отец Федор и, повернувшись к переднему углу, хотел осенить себя крестным знамением, однако рука, поднесенная ко лбу, застыла, так как в углу висел лишь портрет Ленина.
Семеновна запричитала, кинулась за печку, вынесла оттуда икону и, сняв портрет, повесила ее на освободившийся гвоздь.
— Вы уж простите нас, батюшка, они ведь молодые, все партийные.
Отец Федор прочел «Отче наш» и широким крестом благословил стол:
— Христе Боже, благослови ястие и питие рабом Твоим, яко Свят еси всегда, ныне и присно и во веки веков, аминь.
Слово «питие» он как-то выделил особо, сделав ударение на нем. Затем они сели, и Василий тут же разлил по стаканам самогон. Первый тост провозгласили за новокрещеного младенца. Отец Федор, выпив, разгладил усы, прорек:
— Хорош первач, крепок, — и стал закусывать квашеной капустой.
— Да разве можно его сравнить с водкой, гадость такая, на химии гонят, а здесь свой чистоган, — поддакнул Василий. — Только здесь, как приедешь из города домой, и можно нормально отдохнуть, расслабиться. Недаром Высоцкий поет: «Если водку гнать не из опилок, то чаво б нам было с трех-четырех, пяти бутылок…», — и засмеялся. — И как верно подметил, после водки у меня голова болит, а вот после первака — хоть бы хны, утром опохмелишься, и опять пить целый день можно.
Отец Федор молча отдавал должное закускам, лишь изредка кивая в знак согласия головой.
Выпили по второй, за родителей крещеного младенца. Глаза у обоих заблестели, и пока отец Федор, густо смазав горчицей холодец, заедал им вторую стопку, Василий, перестав закусывать, закурил папиросу и продолжил разглагольствовать:
— Раньше люди хотя бы Бога боялись, а теперь, — он досадливо махнул рукой, — теперь никого не боятся, каждый что хочет, то и делает.
— Это откуда ты знаешь, как раньше было? — ухмыльнулся отец Федор, глядя на захмелевшего кума.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: