Сьюзан Ховач - Наследство Пенмаров
- Название:Наследство Пенмаров
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:СЛОВО/SLOVO
- Год:2003
- ISBN:5-85050-698-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сьюзан Ховач - Наследство Пенмаров краткое содержание
«Наследство Пенмаров» — самый популярный из семейных романов Сьюзен Ховач — на русский язык переводится впервые.
В каждой из его пяти частей один из Пенмаров повествует о жизни своей многочисленной семьи.
Однако главным «героем» романа становится Наследство — мрачный готический особняк Пенмаррик, расположенный в завораживающей своей дикостью северной части Корнуолла. Кто-то ненавидит его, кто-то страстно жаждет завладеть им…
Читатели всего мира оценили глубокий психологизм, напряженность интриги и неординарные характеры героев романа.
Наследство Пенмаров - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
«Она была в этом виновата, — говорил я себе, а слезы застилали мне глаза, — она виновата. Она никогда не верила мне, когда я говорил, что люблю ее. Она отказалась выйти за меня замуж, а потом отказалась простить, когда я не захотел на ней жениться. Она была эгоисткой, любила причинять другим боль и не пыталась понять другого человека».
Вдруг она заговорила.
Ресницы ее дрогнули, веки приоткрылись, но глаза под ними были слепы. Она открыла рот и произнесла очень ясно, странным, спокойным голосом: «Хью?» — и после этого я уже не ощущал ничего, кроме понимания, что виновата была не она, а я, что я был просто неловким, бесчувственным заместителем Хью, который так ее и не понял. Я смотрел на нее и не мог говорить, я был слишком раздавлен горем и чувством вины, а из ее рта вырвался легкий вздох, и она умерла.
Я вышел в ночь.
Было темно, дул ветер, дождь хлестал в лицо и смешивался со слезами. Я забрался в машину и сидел там, не в состоянии уехать, один-одинешенек на улице Пензанса в то безликое, ветреное мартовское утро. В конце концов мне удалось уехать в пустошь и остановить там машину. Наступил рассвет. Солнце вставало на востоке из-за Маразиона, серый, влажный шпиль горы Сент-Майкл поднимался из холодного утреннего моря, как разбитая мечта.
Домой я приехал нескоро.
— Да, — сказал я Изабелле. — Да, я расстроен. И ничего не могу с этим поделать. Мне очень жаль, но я ничего не могу с этим поделать. Пожалуйста, прости меня.
— Джан, дорогой, да что здесь прощать? — Она обняла меня тонкими детскими руками и прижала мягкую молодую щеку к моей. Через некоторое время она сказала: — То есть, прощать нечего, правда?
Я посмотрел на нее.
— Что ты хочешь сказать? — сказал я, не понимая. Разум мой еще до сих пор не оправился от шока, и я не понимал, что она хочет сказать. — Я не понимаю.
— Ничего, дорогой.
— Если я когда-нибудь найду того учителя, из-за которого она попала в беду, я…
— Да, дорогой. Я знаю.
— И к кому она пошла на аборт? Надеюсь, черт побери, что полиция найдет этого человека.
— Да, дорогой, да. Они найдут.
— Если бы она сделала так, как я ей сказал! Зачем она так запаниковала? Я бы организовал ей поездку в Лондон, ей нечего было бояться! Но, наверное, она в тот момент ничего не соображала, все преувеличивала, и ей показалось, что она не перенесет поездку в Лондон. Она, должно быть, решила не утруждать себя… не утруждать меня… она, должно быть, убедила себя, что короткая поездка в Пензанс была наилучшим способом…
— Дорогой, не думай больше об этом. Пожалуйста! Нельзя так себя терзать. Ты сделал для нее все, что мог, но она не последовала твоему совету, вот и все. Постарайся больше об этом не переживать. Я уверена, полиция скоро найдет, кто это сделал. Постарайся отдохнуть.
Она отвела меня в постель. И только там, когда я положил голову ей на грудь, а она тихо лежала рядом, я наконец забылся сном, и от усталости мне ничего не снилось.
Ребекку похоронили несколькими днями позже, в ветреный день на погосте зилланской церкви рядом с Хью. Ее дети были там, все Рослины и ее друзья из Морвы. Ее двоюродная сестра Элис Карнфорт приехала в «даймлере» сэра Джастина с шофером, Уильям и я — в моей новой «лагонде». С нами никто не разговаривал. У Саймона-Питера было побелевшее лицо, крепко сжатые губы, он был враждебен к нам, и даже Дебора, которая всегда меня любила, пробежала мимо, не остановившись, чтобы посмотреть в мою сторону. Для меня это было печально, мрачно, угнетающе, и воспоминание об этом расстраивало меня еще много месяцев.
Наступила весна; я повез Изабеллу в Лондон, потом в Кембридж в гости к Лиззи и наконец в Шотландию, чтобы провести август с Эсмондом в его отдаленном замке в Хайленде, который он использовал в качестве дачи. Длительный отдых пошел мне на пользу; постепенно воспоминание о смерти Ребекки отходило на второй план, и вскоре все покатилось по-прежнему; я снова стал наслаждаться жизнью, как и до несчастья.
— Нам было так весело! — задумчиво восклицала Изабелла. — Помнишь?
— Теперь нам опять будет весело, — обещал я ей и принялся развлекать ее со всей возможной роскошью остаток 1938 года и начало нового года.
Но для нас обоих, как и для всего мира, время заканчивалось, и хотя мы с готовностью погрузились в веселое, беззаботное существование двух самых веселых и беззаботных аристократов западного графства, я уже знал, что наши легкомысленные деньки были сочтены. Все переменились с тех пор, как гражданская война в Испании превратила Лиззи в бойца, а меня в пацифиста. В Испании дела зашли в тупик, но к тому времени, когда армия Франко в 1939 году наконец одержала победу, всех уже интересовал не триумф фашизма в Испании, а его триумф в Австрии и Чехословакии. Теперь премьер-министром был Чемберлен. Весной и летом 1938 года «умиротворение» было словом, подразумевающим покой, здравый смысл и терпение, но после драмы в Мюнхене все переменилось. Истерическое облегчение, что войны удалось избежать, уступило стыду и возобновившемуся страху, а когда Гитлер в марте 1939 года оккупировал Богемию и Моравию, умиротворение умерло, а с ним и наши слепые и глупые надежды на мир.
— Война невозможна, — часто говорил я Уильяму. — Она просто невозможна.
Но на самом деле я хотел сказать: «Не хочу верить, что опять может случиться война; не хочу верить, что моя жизнь снова может быть так несправедливо разрушена лишь из-за того, что соперники, довоевавшиеся до кровавого тупика двадцать лет назад, настолько потеряли разум, что могут сойтись для второго раунда».
1939 год был годом немыслимого, и первого сентября вооруженные немецкие дивизии и самолеты вторглись в Польшу.
Праздник закончился. Остался только потертый альбом радостных воспоминаний, пустая детская наверху и перспектива долгого, на неопределенное время, расставания.
Глава 10
Герцогиня Констанция умерла в 1201 году… Теперь герцог Артур вдвойне осиротел, потеряв свою последнюю связь с домом Анжу. Он целиком находился в руках французских советников, назначенных королем Филиппом.
Альфред Дагган. «Дьявольский выводок»«…Мы услышали, что наша мать пребывает в плотной осаде в Мирбо и поспешили туда так быстро, как только смогли. Приехали на праздник Святого Питера Винкула. И там взяли в плен нашего племянника Артура…»
У.Л. Уоррен (цитирует Иоанна Безземельного). «Иоанн Безземельный»— Эти немцы такие зануды! — сказала Изабелла, но она была напугана.
— Нехорошая история, правда? — сказал мне обеспокоенно Уильям за кружкой пива в пабе. — Вот куда завела нас политика умиротворения! Надо было давным-давно догадаться, что таких безумных вояк, как Гитлер, просто невозможно умиротворить. Или мы догадывались, но просто боялись ужасной правды?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: