Александр Ушаков - Утомленные вином
- Название:Утомленные вином
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:2018
- Город:Киев
- ISBN:9781387882045
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Ушаков - Утомленные вином краткое содержание
Утомленные вином - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Сыграло ли вино в жизни всех тех людей, о которых мы расскажем, роковую роль, и почему они искали в нем, кто вдохновение, кто утешение, а кто и забвение?
В известной степени, да, сыграло.
Тот же Винсент Ван Гог пил много, но он и работал, как одержимый.
Может быть, именно поэтому он и предложил приехавшему к нему в Арль Полю Гогену работать с утра до вечера, а субботу проводить в публичном доме, предаваясь любви и неумеренному винопитию.
Потому что по-другому расслабиться он не мог.
А наш Высоцкий?
Да и пил, и кололся, и буянил!
Но и работал на износ.
И, как знать, не эта ли самая работа на износ и диктовала, в конце концов, столь страшное по своему конечному результату минутное расслабление.
А чем было снять страшное напряжение Юрию Яковлеву после первой серии «Идиота», после которой окружавшие его люди всерьез опасались за его психическое здоровье.
Рыбалкой?
Теннисом!
Думается, вряд ли!
Я уже не говорю о политиках и сильных мира сего.
Так, древнегреческий писатель Эвмен рассказывал в своих произведениях о многочисленных попойках Александра Македонского.
И если ему верить, то после победы над Дарием великий полководец пьянствовал в течение… двадцати двух дней.
Однако один из критиков Эвмена, Элиан, не верил в подобные рассказы, поскольку считал, что свободнорождённый не может предаваться безрассудному пьянству, так как он, по его мнению, являлось уделом варваров и рабов.
Великий кардинал Ришелье ценил французские вина, предпочитая Бордо всем остальным.
Любил выпить и Наполеон, и особо отмеченные им спиртные напитки по сей день имеют славу «любимцев императора».
Прежде всего, это относится к коньяку «Курвуазье».
В 1811 году Бонапарт посетил склад этой компании, где продегустировал и похвалил местный коньяк.
В результате компания «Курвуазье» стала поставщиком королевского двора, а лучший коньяк Courvoisier Napoleon и теперь выдерживается от 15 до 20 лет.
Именно с тех пор коньяк считается любимым напитком Наполеона. И далеко не случайно сосланный на остров святой Елены император захватил с собой несколько бочек любимого напитка.
Уинстон Черчилль прожил до 90 лет, будучи гурманом, заядлым курильщиком и яростным приверженцем горячительных напитков.
– Никогда не опаздывайте к обеду, курите гаванские сигары и пейте армянский коньяк, – якобы часто повторял знаменитый британец.
Онако самого Черчилля врачи вынудили отказаться от сигар и спиртного в канун собственного семидесятилетия.
До этого возраста Черчилль и в самом деле прилежно выпивал, заявляя следующее:
– Я взял от выпивки больше, чем выпивка от меня!
За день Черчилль выпивал бутылку коньяка, но были у него и другие алкогольные пристрастия – шампанское и виски.
Мао Цзэдун, Дэн Сяопин, Чжоу Эньлай и другие вожди китайской революции обожали самую известную в Китае водку – рисовую «маотай» крепостью 58 градусов.
Сам Мао настолько любил этот напиток, что ввел маотай в дипломатический китайский протокол.
Основатель турецкой республики Кемаль Ататюр умер от цирроза печени, но именно столь любимая им ракы помогала ему в самые напряженные дни на фронтах и в политических битвах.
Конечно, никто не может определить той тонкой грани, которая отделяет стремление расслабиться и забыться от распущенности.
Удивительно точную характеристику дал российскому пьянству Иван Алексеевич Бунин.
«Ах, – писал он, – эта вечная русская потребность праздника! Как чувственны мы, как жаждем упоения жизнью, – не просто наслаждения, а именно упоения, – как тянет нас к постоянному хмелю, к запою, как скучны нам будни и планомерный труд!»
Именно поэтому мы не будем ставить диагнозы причинам потребления вина у Есенина, или Блока. А вот посмотреть на фоне чего же начиналась и продолжалась их пагубная страсть, попробуем.
Поскольку они были не только гениальными поэтами, но и людьми, жившими на самом крутом повороте российской истории.
А значит, они не могли жить отдельно от этой самой истории, поскольку художника определяет время. А значит, и та самая история.
Помимо всего прочего, то это были люди, в отличие, скажем от Модильяни, с определенной гражданской позицией и идеалами, крушение которых вело и к крушению личности.
Да, древние называли пьянство добровольным сумасшествием.
Но… не добровольное ли сумасшествие играть того же больного на всю голову князя Мышкина или разрываемого своими сумасбродными идеями Ивана Карамазова?
Как можно было жить подобно Чайковскому, которого, по его собственному признанию, повсюду преследовали мелодии?
А как было великому Мастеру – Михаилу Булгакову – из того сада, в котором он поселил своего героя, с его волшебными звуками Шуберта и старым слугой, который в ожидании гостей зажигал свечи, возвращаться в страшную сталинскую действительность?
Да и что было делать тому же Борису Андрееву, не желавшему играть сталеваров и шахтеров и всю жизнь вынужденному сниматься в «Трактористах» и «Журбинах»?
И именно поэтому уходившему в страшные запои после воплощения очередного передового рабочего.
Как видите, вопросов множество.
Вот только однозначных ответов на них нет, поскольку они затрагивают самое сокровенное – человеческую душу.
Да еще тех самых людей, которые, по выражению Высоцкого, ходят босыми ногами по острым лезвиям…
«Нечеловеческие перегрузки, – пишет в своей книге «Мастера и шедевры» И.Долгополов, – неописуемые муки испытывал Микеланджело, создавая свои титанические фрески.
Никто никогда во всей истории мирового искусства не дерзал принять такие невыносимые по тяжести испытания всех духовных и физических сил.
Меру подвига Буонарроти не измерить. За все тысячелетия, пролетевшие с тех пор, как человек на заре своей культуры начертал на стене пещеры первый рисунок, по сей день, в котором мы живем, нет ни одного творения, равного фрескам Сикстинской капеллы.
Нет художника, равного по величию отдачи своего «я» человечеству. Ни Тинторетто, ни Рубенс со всей своей школой, ни Рафаэль с многочисленными помощниками не оставили ничего подобного по объему, мощи, пафосу, глубине, напряженной метафоричности. Но чего это стоило творцу?
Лучше всех на этот вопрос ответил сам Микеланджело, изобразив на фреске «Страшный суд» себя в образе одного из святых с содранной живьем кожей…
Да, гений – это не светлокрылый ангел, являющийся людям раз в столетие в сиянии своего небесного дара и царящий над грешной землей.
Гений – это Голгофа каждый день.
Самый тяжелый крест.
Вериги, которые носят ежечасно, ежеминутно, всю жизнь.
Напрасно ходят легенды о волшебстве, чуть ли не легкости творчества избранных.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: