Александр Бражнев - Школа опричников
- Название:Школа опричников
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Издательство POSSEV GmbH
- Год:1951
- Город:Frankfurt am Main
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Александр Бражнев - Школа опричников краткое содержание
Книга является воспоминаниями бывшего сотрудника НКВД Александра Бражнева, впоследствии осужденного военным трибуналом за связь с «контрреволюционным элементом». Свидетель и поневоле участник сталинской политики террора в Украине в 1937–1941 гг., автор пытается очиститься от гнетущих воспоминаний прошлого через откровенный разговор с читателем. Массовые аресты в Харькове, Киеве, зверствования НКВД на Западной Украине, жестокие пытки невинных людей — это лишь отдельные фрагменты той страшной картины сталинизма, которая так детально нарисована Бражневым в его автобиографической повести «Школа опричников».
Для широкого круга читателей.
Школа опричников - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Вот здесь вы можете сесть. Ждите дальнейших распоряжений.
Чекист в штатском ушел, я остался один. Через несколько минут он вернулся — принес мне бумаги, чернил и ручку.
— Пишите заявление на имя начальника школы.
Я принялся писать, отгоняя докучные мысли: «Пишу заявление — значит, сам прошусь…» Дорого дал бы я за отказ — вот если бы мне сказали теперь: «Мест нет. Принять не можем».
— Ну, готово?
— Да, — отвечаю я, поднимаюсь и вижу, что в комнате еще двое, и спрашивает меня один из этих двоих.
— А почерк у вас хороший! — улыбнулся спрашивавший.
— Работал писарем штаба дивизии.
— Так. Ну, посидите минут пятнадцать, мы скоро вернемся.
Снова я один. Хочется курить — боюсь. Выйти бы? — нет, я не смею тронуться с места. Я чувствовал себя заключенным.
Вернувшиеся «хозяева» сказали мне, чтобы я зашел через два дня. Выйдя — как бы вырвавшись — из школы, я видел улицы, перекрестки, дома и заборы в их обычном, мирном освещении. Пока — я свободен! Пока…
Выслушав мой рассказ, Григорий Федорович Корнеев [1] Григорий Федорович Корнеев помог молодому Бражневу обустроиться в Харькове по приезде из Екатеринослава и был посвящен во все тайны его прошлой жизни.
сказал:
— Всеми силами старайся удержаться в школе.
ЭКЗАМЕН. МАНДАТНАЯ КОМИССИЯ
Через два дня я пришел в школу, и снова меня ввели в аудиторию, где сидело еще 14 поступающих. Одни прибыли, как я, по командировкам от производства, другие — из младших командиров Красной Армии, еще носившие форму с треугольничками в петлицах. Я вздохнул о своих капитанских «шпалах». Оказалось, что мы должны держать экзамен для проверки общеобразовательных познаний. Нас экзаменовали, примерно, в пределах программы шестого класса неполной средней школы: математика, русский и украинский языки — все в один день. Потом нам дали пропуска на завтра, к 9 часам утра.
На следующий день был экзамен по политической подготовленности. Вызывали по очереди. Мне было задано несколько вопросов по учебнику Ярославского. [2] Имеется ввиду «История ВКП(б). Под редакцией Е. М. Ярославского».
Отвечал я, как мне казалось, удовлетворительно, рискнул даже сослаться на «труды тов. Сталина» и вызвал одобрительную улыбку экзаменатора, что-то в тетради отметившего. Экзамен закончился около 12 часов. Нас построили в коридоре и повели в огромную, человек на двести, столовую. Столы на четверых. Белоснежные скатерти. Вазы с цветами. Официанты расставили перед нами приборы в определенном размещении ножей и вилок. В корзинах принесли белый, нарезанный тонкими ломтиками хлеб — в изобилии. Борщ был подан в суповых мисках, наливал себе каждый, сколько хотел. Свиная отбивная, с гречневой кашей, была подана тоже в особых тарелках для жаркого. На третье — фруктовый кисель и мороженое.
Надо полагать, что у всех у нас были одни мысли, — и у тех, что из армии, и у тех, что с производства: таких обедов мы не видывали, про такие обеды рассказывали нам старики, и мы к таким рассказам относились недоверчиво.
Был в столовой и буфет. Кое-кто, в том числе и я, двинулись к буфету.
— Дайте, пожалуйста, папирос «Новый Харьков», — попросил я возможно независимей.
Буфетчица подала мне пачку, я вручил ей три рубля. Так как эти папиросы стоили тогда 2 р. 75 коп., я был удивлен, получив сдачу в 1 р. 65 копеек.
— Вы ошиблись, — сказал я.
— Нет, — улыбнулась буфетчица, — у нас такая цена: 1 р. 35 копеек.
Все цены в буфете были значительно ниже цен советского рынка, и каждый из нас что-нибудь купил.
Затем мы получили пропуска на завтра и разошлись по домам.
Дома меня ждало письмо. Жена писала, как обычно: приветствия, разные несложные факты из быта, но чувствовалась встревоженность — моя школа пугала ее, представлялась ей преддверием ада. Открыто писать о своих опасениях она, конечно, не могла. Тесть приписал к ее письму, что сожалеет о сделанной им глупости, хвалил меня за выбор нового жизненного пути, обещал помощь и покровительство.
Это письмо и завтрашняя мандатная комиссия взволновали меня настолько, что я почти и не спал в ту ночь. Теперь я уже боялся провала на мандатной комиссии — провал означал бы конец моему как-никак свободному существованию.
В указанный на пропуске срок — 13 часов 45 минут — я прибыл в школу. Меня направили опять в ту же аудиторию, но вскоре я был вызван. Вызывавший отвел меня в другую комнату, по тому же коридору. Там сидел чекист в чине младшего лейтенанта, предложивший мне расположиться на стуле напротив. Он спросил фамилию, имя и начал задавать вопросы, касающиеся моего происхождения. Потом вынул из папки мою анкету и расспрашивал уже по ней. Предупредил:
— За дачу ложных ответов подлежите уголовной ответственности по статье…
Я уже забыл, по какой статье. Я знал одно: отступать поздно.
— Кроме того, — продолжал мой истязатель, — вы можете не торопиться с ответами, старайтесь хорошенько припомнить.
Вероятно, это была ловушка. Я не попал в нее потому, что сто — сто двадцать вопросов анкеты были мною зазубрены давно. Опрос длился два часа, и чекист нашел нужным объяснить мне, почему только два часа, а не дольше: я был пролетарского происхождения, мои родители под судом и следствием не были, — одним словом, мое дело было «чистым». Однако я должен был приписать к анкете, что все записанное в ней — сущая правда. Подписали анкету оба — я и он.
Младший лейтенант дал мне 10 минут на передышку, после чего дежурный по школе повел меня на пятый этаж, приоткрыл дверь одной из комнат и пропустил меня вперед. Комната оказалась такой, каких я и никто вообще видеть раньше не могли бы. Стены целиком обтянуты красной материей, по стенам — портреты вождей, самый крупный, занявший простенок между двумя окнами, — портрет «железного наркома» Н. И. Ежова. Посреди комнаты — массивный круглый стол, за столом три откормленных чекиста: старший лейтенант государственной безопасности, лейтенант и младший лейтенант. У обоих окон сидели чекисты без командирский отличий, секретари-стенографисты. Меня усадили за стол — лицом к лицу с тройкой бугаев.
— Курите? — любезно обращается ко мне старший лейтенант, протягивая коробку.
Благодарю и закуриваю.
— Ваша фамилия?
Отвечаю.
— Анкету заполняли?
— Да, товарищ начальник.
— Правдиво?
— А как же иначе? — разыгрываю я наивность.
— Можете отвечать по вопросам?
Говорю, что готов, и старший лейтенант что-то сказал шепотом своему соседу справа, лейтенанту. Тот зачем-то поднялся и зачем-то объяснил мне, что комиссия намеревается меня опрашивать, а я должен отвечать — четко и без запинки.
— Вполне готов! — снова выражаю я свою готовность врать.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: