Джоан Швейгарт - Королева мести

Среди моего народа находились и такие, кто после набегов гуннов изуродовал свои лица в надежде на то, что шрамы сделают их столь же яростными и сильными воинами. Но никакой, даже самый впечатляющий, рассказ не сравнится с тем, что я увидела собственными глазами. Некоторые из гуннов были в тупиках и штанах, мало отличавшихся от тех, которые носил мой народ. Но одежда подавляющего большинства оказалась полностью сшитой из сурковых шкурок. Пестрая мешанина облачений — гаутских костюмов и одежд из выделанных шкур — и лошадей, римских и гуннских, делала эту армию непохожей на какую-либо другую. Смятение и озадаченность гуннов, вызванные тем, что они не знали, как мне ответить, лишь усугубляли общее ощущение хаоса.

— Аттила! — крикнула я.

Мои братья часто говорили мне, что я не в себе, и теперь, услышав свой собственный крик, я подумала, что, возможно, они правы.

Ошеломленные гунны молча смотрели на меня мгновение-другое, затем снова заспорили. Теперь их голоса звучали громче и тревожнее, чем раньше. Наконец их предводитель кивнул, и воин, чье мнение оказалось решающим, подъехал ко мне и взял мою лошадь под уздцы. Другой гунн ткнул меня в спину кнутом, чтобы я спускалась с холма к лагерю следом за своей лошадью. Половина всадников также двинулась вниз, другая же осталась на вершине, всматриваясь в том направлении, откуда я пришла.

Меня подвели к костру, где я повторила, что хочу увидеть Аттилу. Один из гуннов взмахом руки указал на шалаши. Я заметила несколько темных облаков, сходившихся на востоке.

— Мы можем туда поехать? — спросила я, показав на свою лошадь.

Гунн жестом велел мне сесть. Тем временем мясо сняли с огня и разобрали на куски. Пешие гунны стали разносить его среди всадников. Один из них протянул мне мясо, второй — флягу с жидкостью, напоминавшей запахом римское вино. Мясо, оказавшееся жестким и безвкусным, я съела, стараясь не отводить взгляда от своего коня и сумки, притороченной к его седлу. Вино же лишь попробовала и, к удивлению гуннов, внимательно за мной наблюдавших, тут же выплюнула на землю. Мне казалось, что именно гак должна вести себя женщина, выросшая в лесу в полном одиночестве.

Покончив с едой, я встала и указала рукой на восток.

— Отвезите меня в город Аттилы, — потребовала я. И снова мои слова вызвали сильное беспокойство.

Затем один из гуннов произнес что-то, успокоившее остальных. Он отдал несколько приказов, один из всадников соскочил со своего коня и нехотя передал мне поводья.

Я замешкалась, не зная, что делать с сумкой на седле моей лошади. Собравшись с духом, я провела к ней мимо охранников коня гуннов. Когда я потянулась к сумке, крепкая рука одного из гуннов тут же откинула меня в сторону.

— Это для Аттилы, — сказала я.

Тот, кто меня остановил, озадаченно оглянулся на остальных. Снова возник спор, потом, спустя мгновение, решение было принято. Стражник убрал руку. Я сглотнула и перевесила сумку с одного седла на другое. Затем села на коня и постаралась устроиться поудобнее на жестком деревянном седле. Вперед вышел гунн, которого избрали моим провожатым. Его снабдили факелом и напутствовали краткой речью — так мне, во всяком случае, показалось.

Мы ехали рядом, и я думала о том, как легко мне удалось добиться своего. Ничто не мешало гуннам оставить меня на ночь в своем лагере или запретить взять с собой сумку. Да и вообще, все могло сложиться хуже, чем я видела в самых страшных снах. Сейчас я чувствовала себя гораздо смелее; вернее, я ощутила нечто, действительно похожее на безумие. Я даже представляла себе выражения лиц моих братьев, слушающих эту историю. Конечно же, я расскажу им обо всем, когда вернусь домой.

Странный зверь подо мной оказался не только сильным, но и быстроногим. Он несся галопом так, будто бы на его спине вовсе не было седока, держался наравне с конем провожатого и не обращал внимания на мои попытки управлять им. Я опустила голову в густую грязную гриву, крепко обхватила руками его шею и закрыла саднящие глаза. Вскоре шаги лошади стали короче и сбивчивее, и я поняла, что мы едем уже по другой местности. Теперь травы поднимались выше — как на кромке леса, через которую я проезжала несколько дней назад. Я расслабилась и позволила себе поддаться убаюкивающему приглушенному топоту копыт. Когда я проснулась, мне думалось, что сейчас я открою глаза и увижу над собой темное небо, звезды и луну, плывущую ввысь с южного края горизонта. Каково же было мое удивление, когда я узрела солнце, восходящее на розовом небе! Мои руки одеревенели и отчаянно болели — я так и не разжимала их всю ночь.

Мой спутник от души рассмеялся, когда увидел, как я поднимаю голову. Я подумала, что история о том, как я проспала ночь верхом на коне, может понравиться Аттиле, и тоже засмеялась. Мне представилось, как я объясняю, что подобное поведение валькириям не в новинку. Я так долго готовилась изображать, будто обладаю сверхъестественными способностями, что этот сон в седле, на скаку, заставил меня поверить: они у меня действительно есть.

Довольно скоро на горизонте появился город Аттилы — огромное поселение, окруженное высоким частоколом. Мой спутник остановился, чтобы указать мне на него, а я прислушалась к себе, ожидая ощущения паники. Не обнаружив ничего подобного, я удовлетворенно кивнула головой, и мы поехали дальше. Спустя некоторое время мы добрались до городских ворот и охранников. Мой спутник остался рядом со мной только для того, чтобы передать свое сообщение подъехавшему к нам часовому. Затем он развернулся и ускакал прочь, унося с собой историю, которую я надеялась донести его устами до слуха Аттилы. Ворота открылись, и мой новый спутник повел меня внутрь.

Кругом бурлила жизнь. Всадники стояли группами и разговаривали, мимо них ходили женщины с корзинами или бурдюками на головах. За женщинами бегали маленькие дети, в то время как дети постарше сидели в кружочек на земле и смеялись, подшучивая друг над другом. Гунны составляли большинство жителей, но в некоторых безошибочно угадывались гауты. А еще было много людей, особенно среди детей, со смешанными чертами обоих народов. Женщины-гунны, как и мужчины, оказались невысокими, но упитанными, иные — откровенно толстыми. Только отсутствие шрамов на лице и отличало их от соплеменников-мужчин.

Соломенные шалаши и землянки пестрели на вытоптанной земле. За ними на некотором расстоянии стоял второй частокол. Он тянулся так далеко, что, казалось, окружал половину города. Когда мы приблизились к ограде, навстречу нам тоже отворили ворота. Мы двинулись по длинному тоннелю, в котором я отчетливо слышала стук шагов над своей головой. Влево и вправо от меня разбегались ответвления основного тоннеля, но закрытые двери не давали рассмотреть помещения, куда они вели.

Читать дальше