Питер Хутхаузен - Враждебные воды

Молчание офицеров следовало считать полным согласием и безропотным подчинением. Жаль, что на борту не было замполита или особиста. Остановить шкипера было некому.

“Аугуста” стремительно уходила прочь от советской субмарины, но лишь для того, чтобы занять новую позицию для слежения. Или атаки?

“В случае оставления советской лодки ее экипажем быть готовым высадить группу захвата на ее борт с целью последующей буксировки в Норфолка, — таковы были последние инструкции.

Если Вон Сускил рассчитывал напугать советского командира, то жестоко ошибся. Скорее он достиг обратного эффекта.

К-219, 5 октября, 01.40

Огромный солнечный диск, превратившийся к вечеру из золотого в багровый, неумолимо садился в океан. Британов нажал тангенту вызова на миниатюрной рации и вызвал на связь капитан-наставника.

— Говорит командир единицы. Лев Яковлевич, предлагаю отложить буксировку до рассвета. Как вы считаете?

— Это разумно, командир. Я согласен. Высылаю вельбот за вами и вашими людьми. У меня на борту обсудим детали буксировки. Как поняли?

— Понял вас. Но я остаюсь на лодке. Детали обсудите с моим старпомом.

— Добро. Кто останется с вами на борту?

— Никого. Я не могу и не хочу рисковать своими людьми. Прошу ваших указаний для всех судов: займите позицию вокруг лодки на десять — пятнадцать кабельтов. Прикройте меня.

— Обязательно прикроем. Но… оставьте на борту хотя бы пару человек.

— Нет. В случае чего я дам красную ракету.

— Хорошо. До связи.

Старый капитан давно бросил курить, но сейчас машинально протянул руку за сигаретой, глубоко затянулся и, ни к кому не обращаясь, сказал:

— Он мужественный человек.

— Да, несомненно. Но Москва настоятельно рекомендует оставить аварийную партию на лодке.

— Москва далеко. Он потерял уже четверых и не хочет рисковать больше ни одним. Он знает, что делает. Сколько времени прошло после взрыва?

— Почти двое суток.

— И где же их самолеты? Без средств защиты внутри лодки делать нечего.

— Москва обещала прислать их завтра утром.

— Хорошо. Будем надеяться, что хоть это они сделают.

На фойе заката с капитанского мостика был хорошо виден стремительно бегущий к неподвижной лодке спасательный вельбот. Южная ночь накрывала море. Она была одинаковой для всех — и для русских, и для американцев. И те, и другие настороженно ожидали продолжения поединка. Тяжелее всех было Британову — ему угрожали взрывом свои ракеты и внезапное нападение американцев для захвата лодки.

Именно поэтому командир долго стоял на мостике, чтобы до наступления темноты все видели — он на борту, а значит, продолжает командовать. Это его корабль. И вместе с ним в отсеках несут свою последнюю вахту еще четверо. Петрачков. Харченко. Смаглюк. Преминин.

Ты спрашиваешь, почему я не ушел с лодки? Да оставь я ее хоть на несколько часов, американцы тут же постарались бы высадиться и захватить ее как брошенный корабль. И тогда, и сейчас я просто уверен в этом. Почему оставался один? Я не хотел рисковать другими. Не имел права.

Британов оказался прав. Вон Сускил не посмел попытаться захватить лодку с командиром на борту. Он опять проиграл.

Район спасательной операции в Саргассовом море, 5 октября, 13.10

Итак, ночь прошла спокойно. С рассветом очередная аварийная партия вновь прибыла на лодку и повторила то, что сделала накануне: осмотрела носовые отсеки, продула цистерны главного балласта, приготовила аварийное буксирное устройство к заводке буксира.

Возникшая накануне надежда на спасение лодки перерастала в уверенность. Стабильность ее состояния уже ни у кого не вызывала сомнений.

— Для полного счастья мне не хватает только защитных средств, да еще бы спасатель подошел, и все будет в ажуре, — добродушно бубнил дед Красильников, в очередной раз вылезая из первого отсека. — Ну, где же ваши чертовы самолеты?

— Смотрите, вот они! — словно отвечая на вопрос механика, закричал старшина второй статьи Бянис Алмонайтис, показывая рукой направление. Все на палубах лодки и окруживших ее судов дружно повернули головы.

Сначала едва различимые на горизонте, но с каждой секундой все более вырастающие в размерах, к ним одна за другой приближались три пары самолетов.

Это были истребители! С отчетливо видимыми красными звездами на фюзеляжах и крыльях они с ревом пронеслись над группой судов.

— Откуда здесь наши истребители? Мы же далеко в океане!

— С аэродрома на Кубе, откуда же еще? Наверняка это группа наведения и прикрытия, — рассудительно сказал Азнабаев. Не даром он когда-то мечтал стать летчиком!

— Жаль, американский “Орион” куда-то запропастился, а то они бы ему показали кузькину мать! — уже совсем по-детски воскликнул кто-то из молодых матросов.

Две пары самолетов разошлись в разные стороны и начали барражировать над районом, словно демонстрируя всем свою поддержку морякам, а одна пара помчалась в обратном направлении.

Совсем скоро оттуда показалась пара мощных воздушных кораблей. Это были стратегические бомбардировщики Ту-95, известные на Западе как “Медведи”. Много часов назад они поднялись в воздух с аэродрома в Калининграде. Летчики блестяще выполнили свою работу! Уже на втором заходе они начали прицельный сброс контейнеров на воду.

И нет вины летчиков в том, что часть сброшенных пластиковых контейнеров раскололась от удара об воду и тут же пошла на дно. Оставшихся на плаву должно было хватить с избытком.

Спасательные шлюпки сразу приступили к сбору и буксировке их прямо к борту подводной лодки.

Но черт побери тех, кто готовил их на земле! Практически все защитные аппараты были с пустыми баллонами! В одиннадцати поднятых контейнерах оказался тридцать один защитный аппарат ИДА-59, и только девять из них были частично пригодны к использованию! Из шести УКВ-радиостанций три были просто без батареек?

Какая тыловая крыса готовила их?! Какой паразит и вредитель?!

Кто посмел отправить самолеты с бесполезным барахлом за многие сотни миль в открытый океан?!

Возмущению всех не было предела.

Выполнив свое задание, самолеты взяли обратный курс. Им еще предстоял долгий путь домой. Дорогостоящая и опасная операция оказалась бесполезной. Но кто ответил за это?