Аркадий Адамов - Василий Пятов
- Название:Василий Пятов
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Военно-Морское Издательство Военно-Морского Министерства СССР
- Год:1952
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Аркадий Адамов - Василий Пятов краткое содержание
Повесть о русском изобретателе корабельной брони.
Василий Пятов - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Великолепные мореходные качества показали построенные также по проекту адмирала А. А. Попова вскоре после «Петра Великого» два русских океанских броненосных крейсера «Генерал-адмирал» и «Александр Невский». Это были первые суда подобного класса во всем мире. Они могли совершать переход из Балтики в Тихий океан без пополнения запасов горючего, обладали сильным вооружением, большой скоростью хода, мощным бортовым бронированием и могли успешно вести бой не только с крейсерами, но и с броненосцами любого иностранного флота. Появление в России этих кораблей заставило английский парламент вынести на обсуждение специальный вопрос о новом направлении в строительстве крейсеров. Депутаты пришли к чрезвычайно неприятному выводу о том, что «русским первым удалось осуществить идею постройки крейсеров с броневым поясом по ватерлинии». Английское адмиралтейство спешно приступило к сооружению подобных судов, пытаясь во всем копировать особенности русских крейсеров. Однако, несмотря на все усилия, англичанам так и не удалось создать тип корабля, равный крейсерам адмирала Попова.
Тем временем славный русский кораблестроитель значительно усовершенствовал свой проект. Новые мощные русские броненосные крейсеры «Дмитрий Донской» и «Владимир Мономах» отличались непревзойденной по тому времени скоростью хода в 17 узлов.
Русские инженеры — творцы прекрасных боевых кораблей — высоко подняли искусство отечественного броненосного кораблестроения. У них учились приезжавшие в Россию иностранные специалисты.
Однако общая экономическая отсталость страны сказалась и на флоте. Хороших кораблей было мало. Крупные заказы передавались за границу. Средства, отпускаемые на флот, сокращались.
1863 год… Заводские кони, утопая в грязи, тяжело тащились по размытой лесной дороге. Снег сошел лишь недавно. Из чащи тянуло сыростью и прелью. Блестящий ковер потемневшей прошлогодней листвы покрывал землю, и лишь кое-где на пригорках робко пробивалась молодая, зеленая травка.
Когда дорога поднималась на холм, бескрайное зеленое море лесов развертывалось перед глазами. Сходство с волнующейся морской поверхностью усиливалось богатством оттенков, от темно-зеленых, почти черных крон старых елей, до нежной, бледно-зеленой листвы молодых берез. Пар от множества болот поднимался над лесом, и неяркое солнце казалось затянутым легкой белесой дымкой.
Телега со скрипом катилась по дороге. Пятов задумчиво глядел по сторонам.
Владелец Холуницких заводов майор Пономарев снова пригласил его на должность управляющего. И Пятов после долгих колебаний принял это предложение, принял потому, что Варя истосковалась по родным местам, по отцу, принял еще и потому, что его самого тоже тянуло в Холуницы, где каждая мелочь напоминала о самых счастливых минутах жизни, когда он искал, боролся и победил; там сейчас живет, грохочет и трудится его детище в чьих-то чужих, может быть, равнодушных и неумелых руках. Кроме того, он знал, что на заводах дела обстоят плохо, и был уверен, что кое-что сможет сделать, чтобы хоть сколько-нибудь облегчить жизнь рабочих.
И вот Пятов ехал на заводы, где его уже ждала Варя с детьми. У заводской конторы его встретила толпа рабочих. На их потемневших, изможденных лицах была заметна радость. В толпе говорили:
— Глянь, как его подвело-то. Ишь, в бороде-то седина! Хлебнул, знать, горя.
— А ты думал! Нешто хороший человек может в Петербурге правду найти!
— А уезжал-то от нас какой радостный, довольный…
— Ну, братцы, теперь порядок будет, малость вздохнем.
Василий Степанович приветливо поздоровался с рабочими и прошел в заводскую контору.
Вечером у Першакова собрались старые заводские друзья. Все оживленно переговаривались между собой, и только Пятов молча сидел в углу, весь охваченный воспоминаниями.
— Василий Степанович, да ты слышишь ли меня? — раздался вдруг над его ухом нетерпеливый голос Никиты. — Ты, часом, не приуныл ли?
Василий Степанович, как будто проснувшись, оглядел собравшихся и неожиданно понял, очень ясно понял, что, зная все о нем, они не считали его побежденным, в их глазах он все такой же сильный, умелый, решительный. И эта уверенность других передалась ему. Он весело сказал:
— И верно, добрые люди могут подумать, что приуныл с чего-то! А я ничуть не унываю, братцы. Работа-то впереди какая — заводы воскрешать будем!
При этом Пятов невольно взглянул на Варю и заметил 'радостную улыбку, осветившую ее лицо.
— Да, Василий Степанович, не легкое это дело, скажу я тебе, — покачав головой, промолвил Хрулев.
— А для начала, — сказал Пятов, — ну-ка, Фома Елизарович, расскажи мне, что тут у вас это время творилось.
Широкое бородатое лицо старика Першакова с черными точками въевшейся в кожу угольной пыли сделалось сумрачным. Он минуту подумал и не спеша заговорил:
— Да с чего начинать-то, Василий Степанович? Вот уже два года как вольными стали. А вернее сказать, с этого времени дохнуть быстрее начали. В тот день собрали нас на сход, зачитал чиновник из губернии манифест царский. Ну, избрали волостное правление, старшину там, помощника и еще, кого следует. Думали, теперь все, значит, по справедливости будет. Да скоро увидели мужики, что у них только голодное брюхо, а у конторы — капиталы, работа, да и власти все на ее стороне. Какая уж тут справедливость! Хорошего старосту, который за нас стоял, исправник арестовал, велели другого выбирать. Мы, было, отказались, так мировой посредник сам назначил. Ну, а дальше — хуже. Денег контора не платила, хлеб в долг давала, да втридорога заводская лавка цены ломила. А деться-то некуда, берешь. Потом и того не стало. Так, веришь, пухнуть с голода начали. А тут и производство все прахом пошло, заводы стали, без работы народ остался. Ну, хоть вешайся! Детишек малых, стариков да хворых в тот год поумерло страх сколько. А что поделаешь? Хозяин и в ус не дует, проматывает в Петербурге денежки.
— Больно ты, Елизарыч, слезно все изображаешь. Что ж не говоришь, как народ себя вел, когда исправник манифест читал? Иль, забыл? — задорно блеснув глазами, вмешался Никита и, обращаясь к Пятову, продолжал. — Ты не думай, Василий Степанович, народ тоже кой-что соображать стал. Раньше-то все больше молчали перед губернским начальством или исправником. А теперь шабаш! Почувствовали мужики, что надо один за одного стоять, всем обществом давить на контору да начальство.
Никита говорил с жаром, и чувствовалось, что он играл не последнюю роль в бурных событиях, разыгравшихся в последнее время на заводе. Остальные рабочие тоже оживились и, перебивая друг друга, стали рассказывать Пятову о том, что случилось после ареста старосты.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: