Ольга Гурьян - Один Рё и два Бу
- Название:Один Рё и два Бу
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Ольга Гурьян - Один Рё и два Бу краткое содержание
«Один рё и два бу» — повесть удивительная. По сути, это мини-энциклопедия традиционного японского театра, но не только — в ней масса интереснейших сведений о Японии начала XVIII века и японской культуре: об урасима-маи и «Собрании тысячи листьев»; о куклах, успешно конкурировавших с живыми актерами; о трагической истории двух влюбленных, покончивших самоубийством из-за невозможности быть вместе; о том, что такое «цветы Эдо» и как овладеть «сноровкой слабых»; о великом Итикаве Дандзюро и бессмертном Басё. И все это искуснейшим образом вплетено в историю глупого и беззаботного мальчишки, укравшего деньги, чтобы купить билет в театр. Вроде бы мелочь, пустяк. Но он потянул за собой проступок за проступком, одну ложь за другой, предательство и горькие утраты.
Один Рё и два Бу - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Пояс лопнул. Токуити выскочил из халата и, норовя сразу побить двух своих противниц, вертелся, как вьюн, брыкался, как лошадь, бодался, как молодой бычок. Под конец все трое сбили друг друга с ног, под их тяжестью затрещали сломанные стебли хризантем, а из-за угла дома выбежал старик Хироси. Потрясая руками в воздухе, он кричал:
— Встаньте, сейчас же встаньте!
Привычно повинуясь его голосу, обе женщины тотчас же поднялись и отпустили Токуити. А мальчик, все еще бледный от бешенства, кинулся к старику с воплем:
— Убийца, убийца!..
— Маа? — изумленно проговорил Хироси и так и остался стоять с раскрытым ртом.
— Разве я не видел голову Дандзюро? — кричал Токуити. — Там, в комнате, за углом, она лежала на столе, вся синяя и красная, как вареный омар. Вы его убили! Самого лучшего в Эдо, самого лучшего во всей стране!
Мгновение все уставились на него, будто не понимая смысла его слов.
Вдруг Мицуко взвизгнула и начала смеяться, закрывая рот разодранным в драке рукавом. О-Кику вежливо и негромко хихикнула. Хироси проговорил:
— Дурак! — и вдруг согнулся, хлопнул себя ладонями по коленям и залился тоненьким смехом.
О-Кику хихикала все громче и отрывистей, будто икала и не могла удержаться. А Мицуко хохотала так несдержанно, что ноги под ней подогнулись, и она вторично села на злосчастные хризантемы.
Токуити стоял растерянный и оскорбленный. Только что он вел себя, как герой, как мститель за убийство, только что с успехом дрался с двумя взрослыми и сильными женщинами, а теперь вдруг обозвали его дураком, стоят и насмехаются. Внезапная храбрость покинула его, и вместо нее, подобно чувству недомогания, возникло смутное подозрение, что, может быть, он действительно поступил неразумно. Может быть, он так ужасно перепугался, что стал храбрым от нестерпимого страха?
— Ни с того ни с сего налетел на нас, — сказала Мицуко, вставая и отряхиваясь, — Разъярился, как бычок, которого муха укусила в нос. Никакого у него нет понятия, если не сумел отличить голову куклы от человеческой.
— Куклы? — спросил Токуити.
— Есть у него понятие! — сказала О-Кику. — Он так взволновался, потому что куклы, которые делает мой брат Хироси, совсем как живые.
— Куклы? — спросил Токуити.
— Можно считать это похвалой моей работе, — сказал Хироси, — если мальчик испугался, увидев голову куклы.
— Куклы? — спросил Токуити.
— Да неужто ты никогда не видел кукол? — воскликнула О-Кику. — Разве ты не заметил, что это совсем маленькая голова?
— Можно показать ему кукол, — любезно сказал Хироси. — Идем!
И хотя страх Токуити еще не совсем прошел, и мальчик был недоверчив и настороже, любопытство оказалось сильнее. Он позволил О-Кику взять его за руку и вместе со всеми обогнул угол дома.
ЗА УГЛОМ ДОМА

Мицуко раздвинула затянутые белой бумагой стены мастерской. В открытую комнату ворвались и солнечный свет, и шум листвы, и песня цикады, чистая и ясная, как быстрые удары маленького колокола, — кана-кана-кана-кана! Толстый зеленый кузнечик с размаху впрыгнул в мастерскую, шлепнулся на пол и тоненько засвиристел: сон-гиис-сон-гиис-сон…

Это была хорошая и веселая мастерская. На чисто подметенном земляном полу лежала круглая подушка, плетенная из соломенных жгутов. Ее края немного обтрепались, и она была совсем плоская. Рядом с ней на лаковом подносе стояли чайник и чашечка. Тут нее было разложено на дощечке множество мелких стамесок — закругленные, треугольные, широкие, узкие, всякие, но все такие блестящие и острые, что какой же мальчик не почувствовал бы, что хочется взять их в руки и поскорей вонзить в кусок дерева, выбирая по крошке, по щепочке, пока получится вот такая голова, какая лежала на столе.
Но можно ли было так ошибиться! Конечно, она была маленькая, деревянная и раскрашенная. Краски стояли тут же, в чистых горшочках.
— Белая для молодого лица, красная для героя. У изменника голубой подбородок, нос белый, губы и морщины фиолетовые. У знатного злодея верх лица охра, низ серый, — услышал Токуити голос О-Кику. Но уже она тянула его за рукав, восклицая: —Смотри! Вот герои Усивака! Вчера я рассказывала тебе о нем. Молодой Иосицунэ! Разве он не похож?
Токуити поднял глаза и увидел стоящую на подставке готовую куклу. Действительно, лицом Усивака был прекрасен и нежен, как девушка, — белый, белый, как чистый снег. Рот маленький, узкий, тонкие брови чуть подняты к вискам. Прическа в две пышные пряди, а задние волосы подняты кверху. Глаза задумчивые, взгляд устремлен в одну точку, куда-то далеко вдаль и вниз.
Поверх доспехов на нем был плащ из темной парчи, так что почти и не видны были переплетенные красными шнурами ряды узких металлических полос— грудные латы, которые завязываются на спине. Из-под лат спускалась полоса заложенной складками ткани, обшитой золотой бахромой. Белый пояс, завязанный спереди бантом, и за ним меч. На лбу лента, наподобие диадемы.
О-Кику сняла куклу с подставки и, придерживал ее левой рукой, двумя пальцами правой коснулась ее правого локтя — и вдруг кукла ожила.
Как будто биение сердца О-Кику вдруг передалось деревянному телу, кукла дернулась и подпрыгнула с такой силой, будто хотела вырваться из рук О-Кику, улететь, как песня, как падающая звезда. Вдруг глаза куклы повернулись в одну и в другую сторону и перекосились в странной сосредоточенности. Брови нахмурились, ресницы опустились, скрывая глаза, и опять поднялись.
Семь чувств сменяли друг друга на прелестном кукольном лице.
— Как? Как это? — закричал Токуити, протягивая руки.
— Удивительно и кажется волшебством, не так ли? — сказала О-Кику. — А всего лишь протянуты внутри головы четыре шнурка от каждого глаза и брови. Здесь, ниже шеи, они выходят наружу, и я по очереди дергаю их… Не трогай! Не трогай! Кукла тяжелее тебя, и ты ее уронишь. Я сама с трудом могу ее удержать. — Она осторожно поставила куклу на подставку.
— Еще раз! — просил Токуити, но О-Кику, оглянувшись, увидела, что Хироси сидит на своей соломенной подушке и, с лицом, задумчивым, как во сне, смотрит на деревянный брусок, на котором уже были намечены круглая пятка и толстый, отставленный кверху большой палец ноги.
Хироси протянул руку и, не глядя, безошибочно взял нужную стамеску.
— Тише! — шепнула О-Кику, прижала палец к губам и увела Токуити из мастерской…
Вечером, когда О-Кику уложила спать счастливого и кроткого, как теленок, Токуити и вышла в большую комнату, Хироси сидел около жаровни и курил трубку.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: