Эндрю Миллер - Жажда боли
- Название:Жажда боли
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Эксмо, Домино
- Год:2009
- Город:Москва, СПб
- ISBN:978-5-699-32777-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Эндрю Миллер - Жажда боли краткое содержание
Это книга о человеке, неспособном чувствовать боль. Судьба приговорила его родиться в XVIII веке — веке разума и расчета, атеизма, казней и революций. Движимый жаждой успеха, Джеймс Дайер, главная фигура романа, достигает вершин карьеры, он великолепный хирург, но в силу своей особенности не способен сострадать пациентам…
Роман Эндрю Миллера стал заметным событием в литературной жизни Великобритании, а переведенный на многие языки планеты, сделался мировым бестселлером. Его заслуженно сравнивают со знаменитым «Парфюмером» Патрика Зюскинда.
Жажда боли - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Дот сияет. У нее талант. Хотя в ее поведении всегда чувствуется неукротимость, даже когда она ведет себя ласково либо просто изображает ласку, Джеймс ее более не боится. Он выразительно поглядывает на нее, нарочно проходит совсем рядом, так что иногда их руки соприкасаются. Они не говорят о любви. Он не может поведать ей о своих чувствах скорее из-за недостатка слов, нежели из-за нехватки решимости. Но когда они играют свои сцены, просыпаясь в воображаемом лесу под воображаемой луной, а Роуз и сумасшедшие, притихнув, толпятся вокруг, тогда им представляется, что они наедине друг с другом, и заученные строки льются столь свободно, как если бы они сами их сочинили:
Любовь моя, здесь на цветы присядь!
Я голову поглажу дорогую.
Дай розами тебя мне увенчать,
Дай уши я большие расцелую. [51] Здесь и далее перевод Т. Л. Щепкиной-Куперник.
(Садятся; она его обнимает.)
Через неделю после Пасхи привозят бутафорию. Колонны, силуэты деревьев; луна, похожая налицо человека, вздремнувшего после обеда; целая корзина нарядов, деревянных мечей и корон. Плащи и камзолы, жесткие от пудры и пота предыдущих актеров. Платья ярких цветов, натирающие кожу, на каждом из которых не хватает либо пуговиц, либо завязок. И ослиная голова. Роуз подает ее Джеймсу, а тот водружает себе на плечи. Голова тяжелая и пахнет гниющей шкурой. Джеймс выглядывает сквозь не слишком-то ровные прорези для глаз. Дыхание отдается у него в ушах, как в раковине морской прибой. Вокруг толпятся другие артисты. Языком Шекспира Роуз восклицает: «Ох, Основа? Тебя подменили!»
Джеймс поворачивается. Сквозь прорезь левого глаза он видит обнаженную Дот, набросившую на голову самое яркое платье — золотисто-багряное. Оно ей явно велико. Подобрав его в кулачки, Дот поворачивается, делает реверанс и подходит к Джеймсу. Он закрывает глаза. От слез склеивается щетина на подбородке. Руки дрожат. Он идет пошатываясь и боится, что упадет. Кто-то снимает с него ослиную голову, кто-то поддерживает. Джеймс смаргивает выступившие слезы, и воздух окутывает его лицо, будто шарфом. Дот улыбается. Она прекрасна.
Майский вечер в саду. Афинская знать, повелители и повелительницы волшебного мира появляются и исчезают под наползающей тенью больницы. Безумная мисс Пул, высокая и щербатая белошвейка с Собачьего острова, разговаривает как Елена. Адам, превратившийся в Пэка и наряженный в юбки, кружится над нею, творя волшебство. Неподалеку от полукруга арены на корточках сидит Джеймс. Его выход после реплики: «Всяк ездок с своей кобылой, а конец — всему венец». На нем ослиная голова, с коей он уже свыкся. Дот он не видит, пока та не садится рядом.
— Спите, спите сладким сном. Я тайком своим цветком… — говорит Адам.
Дот берет Джеймса за руку. Касается губами шрамов и подносит его руку к верхушке платья, прижимая к вздымающейся груди, и он чувствует, как твердеет под ладонью сосок, слышит биение ее сердца.
Пэк поет:
Всяк сверчок знай свой шесток,
Всякий будь с своею милой…
Откуда этот дар? Радость, льющаяся на землю.
Их кто-то зовет. Они с трудом поднимаются, пьяно бредут по траве. Джеймс слышит жужжание жука, а потом слова Дот: «Любовь моя, здесь на цветы присядь…»
С каждым разом они делаются все смелее. Пробираясь на ощупь за фанерными деревьями, стоя в тени деревянной луны или прижатые к каменному фасаду здания. Вокруг них скособоченная пьеса обретает окончательный вид. У мистера Гоббса случился анальный пролапс, и его живо заменяют на Джона Джонсона, потерявшего рассудок школьного учителя. Бог говорит с близнецами Коллинзами, вкладывает им в уста новые строки, касательно наследования заводика по производству клея в Брентфорде. Тезей стал чуть более безумен. Мистер Роуз, скинувши кафтан и парик, все понимая и все допуская, ведет свою братию к премьере.
Санитары подобрели. Сидят развалившись, играют в кости или спят после попоек. Дот и Джеймс, за последнюю неделю подкрадывавшиеся все ближе и ближе к двери больницы, теперь незаметно проскальзывают в здание и теряются среди его коридоров и переходов. Они заглядывают во все комнаты, пока не находят подходящую. Просторная комната, где нет ничего, кроме сваленных в кучу одной, двух, пяти сотен смирительных рубашек и единственного зарешеченного окна под потолком, и где все звуки приглушены, как во сне. Они ложатся на эту кучу, и куча вздыхает, издавая запах пота, собачьей подстилки и кала. Всего, что извергает душа в смертном бое. Такая вонь будет в чистилище, думает Джеймс.
Дот задирает юбки. Наклонившись, Джеймс легонько касается ее тела. Она дрожит и тянется вперед, стягивает его бриджи до колен и, найдя то, что искала, начинает ласкать языком. Наслаждение столь же огромно и убийственно, сколь и та боль, какую довелось ему испытать со времен Санкт-Петербурга. Он отшатывается и неуклюже вскакивает на ноги. Ему страшно. Подойдя, Дот обнимает его сзади, прижимаясь головой к его шее. Окруженный кольцом ее рук, Джеймс поворачивается и жадно целует ее в губы. Медленно переступая, они приближаются к постели из смирительных рубашек, валятся назад, их лица и зубы сталкиваются. Он входит в нее яростно. С такой силой можно заколоть человека или зарезать животное. А ему мечталось сделать это нежно. Дот вскрикивает и бьет его в грудь. Застежка от одной из смирительных рубашек при движении врезается ему в колено. Боль кажется ему черной веревкой, и он хватается за нее. Он хохочет — хохочет, как истинный сумасшедший. Видит, что и она смеется, хмурясь и плача, отпихивая его и дотрагиваясь языком до его лица. Он останавливается, извергая семя ей на живот. Она проводит по животу рукой, а руку обтирает о смирительную рубашку. Джеймс лежит рядом с ней на спине. В комнате летает муха, должно быть прилетевшая из сада следом за ними, — единственный свидетель.
— Нам нужно возвращаться, — говорит Дот.
— Моя любовь, моя дорогая, — зовет он ее, но она, похоже, не слышит.
Ему хочется рассказать ей о Мэри, о том, как раньше он был совсем другим, не похожим ни на кого человеком, получеловеком. О том, как он изменился, словно пройдя сквозь заколдованное зеркало, — растрепанный мертвец, поднявшийся из могилы. «Я и в самом деле подобен Лазарю, — думает он. — Интересно, была ли у Лазаря жена?»
— Нам нужно идти, — повторяет она.
Между ними сквозь маленькое окно падают яркие косые лучи. Ей на волосы и ему на залатанные башмаки.
— Дот?
Она подносит палец к губам.
— Дот, жизнь моя.
— Тише, Джем.
У двери она протягивает ему руку, и он, успокоившись, берет ее в свою. Не торопясь они направляются обратно в сад. Их не было минут пятнадцать. Оберон посылает Робина Доброго Малого за волшебным цветком. Их отсутствия не заметили.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: