Дэвид Эберсхоф - 19-я жена
- Название:19-я жена
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Азбука, Азбука-Аттикус
- Год:2011
- Город:СПб
- ISBN:978-5-389-02583-7
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дэвид Эберсхоф - 19-я жена краткое содержание
Двадцатилетний Джордан Скотт, шесть лет назад изгнанный из дома в Месадейле, штат Юта, и живущий своей жизнью в Калифорнии, вдруг натыкается в Сети на газетное сообщение: его отец убит, застрелен в своем кабинете, когда сидел в интернет-чате, а по подозрению в убийстве арестована мать Джордана — девятнадцатая жена убитого. Ведь тот принадлежал к секте Первых — отколовшейся от мормонов в конце XIX века, когда «святые последних дней» отказались от практики многоженства. Джордан бросает свою калифорнийскую работу, едет в Месадейл и, навестив мать в тюрьме, понимает: она невиновна, ее подставили — вероятно, кто-то из других жен. Теперь он твердо намерен вычислить настоящего убийцу — что не так-то просто в городке, контролирующемся Первыми сверху донизу. Его приключения и злоключения чередуются с главами воспоминаний другой девятнадцатой жены — Энн Элизы Янг, беглой супруги Бригама Янга, второго президента Церкви Иисуса Христа Святых последних дней; Энн Элиза посвятила жизнь разоблачению многоженства, добралась до сената США и самого генерала Гранта…
Впервые на русском.
19-я жена - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Все это время, которое у большинства других пар называется медовым месяцем, я каждое воскресенье посещала службу, притворяясь, что мои отношения с Бригамом остаются такими же, что и прежде. Воскресные службы в Дезерете — это время, когда общество самоутверждается и огромное беспокойство вызывает то, где кто сидит и с кем. Как у женщины, разведенной с мужем, мой статус был ниже статуса вдовы или незамужней девицы. Тайная свадьба ничего не могла в этом смысле изменить в глазах сообщества Святых. Я вместе с мамой и сыновьями сидела обычно на задней скамье, в то время как Бригам проповедовал тысячам своих приверженцев.
Впереди, заполняя с десяток рядов, сидел целый отряд его родственников — жены, дочери, сыновья, жены сыновей и т. д. Я же была всего лишь еще одной из примерно пятидесяти тысяч его преданных последователей, живущих в этой стране. Они не обращали на меня никакого внимания.
Каждое воскресенье проповедь Бригама непременно касалась темы «Правда». Ничто иное не может взвинтить Бригама сильнее, чем эта тема, и он способен целый час распространяться об этом понятии, ни разу не переведя дыхания. И поскольку он говорил об этом каждую неделю, я словно варилась в адском котле от стыда и беспокойства. Если Правда — это ключ к Вечному Блаженству, как утверждает Бригам, то что это означает для меня? В этот период я невзлюбила самое себя и мысленно называла себя просто «номер девятнадцать». Часто бывало так, что я не могла взглянуть в глаза моим мальчикам.
Наконец, после многих месяцев бесчестья, Бригам заявил, что готов представить меня как свою девятнадцатую жену. «Прежде всего надо поселить тебя в доме, соответствующем твоему положению», — сказал он. Он привез меня в унылый, дощатый и некрашеный небольшой дом, где, как он надеялся, я буду жить вполне счастливо, непрестанно ожидая его визита. Дом был обставлен всяческими остатками: я узнала потертый ковер из гостиной Львиного Дома, ободранную, в черных пятнах, лампу из театрального гардероба и надбитую утварь из пекарни Бригама. (Один из моих знакомых — я встретила его в Вашингтоне после развода — посоветовал мне не останавливаться на домашних проблемах, рассказывая о моей жизни. «Это мелочи, — сказал он. — И вы выглядите мелочной, говоря о них». На это я ответила достопочтенному джентльмену: «Я уверена, что вы никогда не пробовали сварить компот в дырявой кастрюле».)
Почувствовав мое разочарование, муж спросил:
— Тебе здесь не нравится?
По правде говоря, я расстроилась не из-за дома, если можно было так назвать эту жалкую лачугу с односкатной крышей. Обходя маленькую полуобставленную гостиную, слушая эхо собственных шагов, я поняла, что здесь я буду вести одинокое существование. Правда, со мной будут мои мальчики; однако, как жена Пророка, я буду обречена на непрестанное его руководство и ограничение моих действий. Я больше не могу надеяться, что стану посещать подруг, как делала когда-то, или прогуливаться в одиночестве по улицам города, или вообще браться за какое-либо из повседневных дел, наполняющих день радостью. Я стала теперь замужней женщиной и обязана вести себя подобающим образом, однако, в отличие от большинства жен, у меня не будет мужа в истинном смысле этого слова. Теперь я не была ни вдовой, ни незамужней девицей, ни даже разведенной. Я стала одной из многих жен в семье многоженца, и этот домишко с дешевой дорожкой на лестнице предстал перед моими глазами брачным чистилищем — или просто адом земным — так четко, что мое сердце вдруг пронзила острая боль.
Чтобы улучшить мое настроение, Бригам вместе с сыновьями переселил в этот дом и мою маму. Мы постарались устроиться в нем насколько возможно лучше, однако он достался нам с такими скудными средствами обитания, что существование, которое мы вели в нем, точнее всего можно было бы описать словом «бедняцкое».
Как одна из жен Пророка, я имела право получать ежемесячный набор продуктов, выдаваемых в Семейном Магазине Бригама. Магазин располагался за Домом-Ульем, и, когда мы с мамой впервые пришли туда, мы увидели длинную очередь женщин и детей, выходившую из дверей магазина и тянувшуюся далеко вниз по улице. Многие женщины явились с ручными тележками или с шахтерскими ранцами, а ребятишки, гордые сознанием важности своей задачи, с заботливой осторожностью несли небольшие корзинки. Сюда же пришли несколько индианок — обменять на мыло и свечи большие корзины с крышками и разное другое плетенье.
У прилавка я назвала свое имя прекрасно справлявшейся со своей работой плотной, широкогрудой женщине; она повела пальцем по длинному списку. «А, вот она — ты», — произнесла она и исчезла в кладовой. Она, вероятнее всего, была одной из моих Сестер-жен, но наши отношения ограничились выдачей и получением продуктов. Женщина возвратилась, принеся пятифунтовый мешок свекловичного сахара, десять фунтов копченой свинины, фунт сальных свечей, кусок щелочного мыла, шпулю штопальных ниток и маленькую коробочку белых фосфорных спичек.
— На самом деле мне бы очень хотелось немного батиста, — сказала я.
— Мне тоже, Сестра. Что-нибудь еще?
Вероятно, сейчас самое время признаться моему Дорогому Читателю в том, в чем тогда я не способна была признаться даже самой себе. На ранних стадиях моего брака — теперь я это ясно вижу — я подавляла свой скептицизм. Вопреки все нарастающим доказательствам, я хотела верить, что мой брак с Бригамом Янгом, каким бы необычным он ни казался, был все же, хотя бы до некоторой степени, истинным браком. Я понимала, что он не любит меня так, как юная девушка представляет себе любовь мужа к жене. Я понимала, что и я не люблю его глубокой, всеобъемлющей любовью. Однако брак имеет много целей и причин, помимо романтических, в том числе причины практические и духовные. Я надеялась, что Бригам заменит моим сыновьям отца. Надеялась, что переезд мамы в мой дом освободит ее от соперниц. И — а это может быть самое важное — надеялась, что моя близость к Церкви наполнит свежим ветром поникшие паруса моей веры. Я все еще была дочерью Мира Мормонов, и по ночам, в одиночестве, когда ветер постукивал ветвями миндального дерева в мое окно, я продолжала молиться.
Много месяцев прошло после нашей свадьбы, когда Бригам пригласил меня, как свою жену, поужинать в Львином Доме.
— А как встретят меня другие? — спросила я.
— Если откровенно, то я давным-давно перестал пытаться предсказывать поведение моих жен.
В день моего дебюта Бригам попросил меня встретиться с ним в саду, за его домом. Надо сказать, что сады Бригама похожи на королевские владения. За девятифутовой стеной тянутся бесконечные акры цветочных клумб и прогулочных дорожек, фруктовых и ореховых деревьев, огородов, пасек со множеством ульев; есть там и большая голубятня. Когда в назначенное для встречи с мужем время я подходила к саду, то увидела в десяти шагах передо мною сестру Амелию, которую знала не только по виду — ее всегда юную красоту отрицать невозможно, — но еще и по репутации, которая была настолько неприятной, что я запретила себе об этом думать.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: