Альберт Брахфогель - Рыцарь Леопольд фон Ведель

В Кремцове были заняты последними приготовлениями к великому дню, который должен был соединить навсегда Анну и Леопольда. Рыцарь и его невеста блаженствовали. Прежние тяжелые испытания научили их ценить, как следует, свое настоящее счастье. В душе они уже были муж и жена, недоставало только благословения церкви.

Однажды Анна гуляла с Леопольдом в саду и повела его в беседку, знакомую читателям.

— Посидим тут немного, — сказала она, — через два дня наедут гости, и тогда у нас будет мало времени для беседы друг с другом.

— Я бы желал, чтобы все это было уже кончено!

— Это тоже будет в свое время, надо только иметь терпение.

— Легко сказать! Знаешь, дружок, единственное, что осталось во мне от моего прежнего нрава, — это необъяснимое беспокойство, я все боюсь, чтобы все-таки что-нибудь не разделило нас!

— Какие фантазии, мой милый, — ответила она, улыбаясь, — кто может разделить тех, чьи души уже слились!

— Не знаю, что это такое, милая Анна, но когда я сижу здесь, где уже два раза я терял тебя, мне все кажется, что это случится в третий раз, и тогда уже навсегда!

— Так уйдем скорее отсюда, дорогой мой, — сказала девушка и поцеловала его. — Мы будем сидеть здесь лишь когда будем обвенчаны, тогда, надеюсь, не будут больше приходить тебе в голову такие мрачные мысли.

Они вышли из беседки и встретили служанку.

— Что тебе надо, Лавренция? — спросила Анна горничную.

— Матушка просит вас к себе на четверть часа.

— Сейчас приду. Скажу тебе по секрету, Леопольд, что мама готовит тебе подарок, потому и зовет она меня теперь к себе.

— Хорошо, душа моя, я притворюсь, что ничего не знаю.

Они обнялись, и Анна убежала. Леопольд, улыбаясь, последовал за ней в дом.

Войдя в залу, он увидел Лавренцию, она его ждала.

— Господин рыцарь, вас ожидает беда!

Леопольд вздрогнул.

— Что это ты рассказываешь?

— Я состарилась в этом доме и надеюсь умереть здесь. Я знаю, что говорю.

— Что же случилось?

— Между тем как вы с барышней гуляли, советник Валентин приехал из Штеттина.

— Канцлер был также с ним?

— Нет, он приехал один, остановился у конюшен и, пройдя через кухню, спросил где вы.

— Гм! Дальше!

— Я отвечала, что вы с нашей будущей барыней в саду. Тогда он приказал мне повести его к канцлерше, говоря, что хочет видеть ее наедине. Через несколько минут позвали меня назад. Лицо барыни было мрачно и глаза ее были заплаканы. Она сказала: «Позови мою дочь, это последний раз, что ты для нее что-нибудь сделаешь».

— Теперь все трое наверху?

— Да, господин рыцарь.

— Займись своим делом и оставь при себе эти мысли. Вот это предчувствие, которое меня только что беспокоило! — прошептал рыцарь, оставшись один. Он сел на любимое место матери. — Так пусть же покажется несчастье, посмотрим, кто кому уступит. — Он впал в задумчивость.

Между тем, Анна, поднявшись по лестнице, открыла дверь в комнату матери и увидела своего младшего брата.

— Валентин! Ты уже тут, а мы ждали вас лишь послезавтра. Где же Бото?

— В Штеттине.

— Он приедет позже?

— Он совсем не приедет!

— Валентин! Да что это с вами? Вы так расстроены. Ты плакала, мама?!

Канцлерша горько засмеялась:

— Да, я плакала, но в последний раз! Я уже больше не буду ни плакать, ни смеяться. Дай ей письмо!

— Прошу тебя, Анна, выслушай меня спокойно, — сказал советник. — Накануне нашего запланированного отъезда был придворный бал. В конце бала Сидония вынула из кармана это письмо и дала его читать многим. Содержание его возбудило всеобщий хохот и возмущение. Наконец Сидония передала его Бото, сказав, что это свадебный подарок, который она тебе приготовила. Прочти его, и я надеюсь, что ты поступишь как подобает дочери канцлера Эйкштедта. Во всяком случае, теперь уже нельзя будет упрекнуть твоих родственников, что они вмешались в ваши дела.

Анну обдало холодом, однако она решилась противостоять тому, что было готово обрушиться на нее. На нее снизошло вдруг удивительное спокойствие. Она прочла письмо, которое подал ей Валентин.

— Я этому не верю! — вскричала она с пылающими щеками. — Это ложь и подлость, тем более, что исходит от Сидонии!

— Пусть твой жених поклянется честью, что это неправда!

— Иду к нему сейчас же! Но я одна буду с ним говорить и затем решу!

Она торопливо вышла. Достигши лестницы, она начала спускаться все медленней и медленней. Анна чувствовала непонятную тяжесть во всем теле, в душе же был настоящий хаос.

Когда она вошла в зал, Леопольд встрепенулся.

Она остановилась перед ним бледная и холодная. Сердце его сжалось.

— Леопольд, — произнесла она почти без голоса. — Предчувствие не обмануло тебя. Несчастье постигло нас, но я останусь тебе верна во всяком случае. Прошу тебя, прочти это письмо с возможным спокойствием и потом скажи мне, содержит ли оно правду, или ложь. Твое собственное признание решит нашу участь!

Леопольд взглянул на адрес и изменился в лице.

В его душу запало страшное предчувствие. Он с трудом собрался с духом.

— Как дошло до тебя это письмо? Не может быть, чтобы это было честным образом!

— Нет, через мошенничество! Но это обстоятельство важно только, если дело выдумано.

Ахмет писал, что надежды его осуществились и что вместо одного наследника у него их два: от Ханум и от другой. Он сообщал эту радостную весть Леопольду, прося его в своем счастье вспомнить и о счастье любящего брата Ахмета.

Письмо выпало из рук рыцаря. В отчаянии схватился он за голову.

Анна подошла к нему и взяла его руку: крупные слезы катились по ее щекам.

— Скажи мне, — сказала она тихо, — правда ли то, о чем пишет этот человек?

Леопольд опустил голову.

— Это правда — и я в отчаянии!

Анна застонала было, но затем, сделав над собой страшное усилие, она подавила свое волнение.

— Есть ли какая причина, смягчающая твою вину? Можешь ли ты чем-нибудь оправдаться? О, если это возможно, Леопольд, тогда мне больше ничего не надо и я попру ногами насмешки и презрение света!

— Я могу оправдаться, — сказал он слабым голосом, — могу ясно показать, как случилось то, что ныне преследует меня как проклятие, но я могу сказать это только моей жене! Девушке — никогда!

— Это все, что ты можешь мне сказать?

— Все, пока ты не моя жена!

— Этого никогда не будет, Леопольд! — застонала она. — Я тебе останусь верна, буду всегда любить тебя и в доказательство никогда не сниму с себя ожерелье, которое ты надел на меня на Плонинском озере, — но твоею женой я никогда не буду! Если бы я одна только знала о твоем проступке, любовь моя была бы настолько сильна, чтобы простить тебя, но позор публичен, я не чувствую в себе довольно мужества и силы, чтобы нести его с собой! Мы теперь расстанемся, чтобы никогда более не встречаться! Умоляю тебя только об одном: не ищи меня! Если же мы случайно встретимся, избегай меня, потому что твое ожерелье будет тебе говорить, что ты разрушил мое счастье!! Прощай навсегда! — Она пожала ему руку и повернулась, чтобы уйти.