Рихард Вейфер - Данте

Но было уже поздно. Предательство и подкуп помогли врагам открыть ворота города, и маленькой кучке горожан не осталось ничего другого, как отказаться от любой попытки нападения на подъехавшую группу тяжеловооруженных французов и итальянцев и сделать вид, будто бы их привлекло сюда исключительно праздное любопытство.

Во главе мрачно выглядевшей процессии скакал Чьяра Колонна, один из заклятых врагов Папы. Годами он терпел притеснения со стороны Бонифация VIII, выдержал осаду в Палестрине и после сдачи города в 1298 году принужден был бежать. В то время как его брат Стефан нашел себе прибежище во Франции, Якопо Чьяра скрывался в тростниковых зарослях Анцо. Его ненадежное укрытие было обнаружено морскими разбойниками, и он попал на галеры, где был прикован к скамье. Наконец о нем стало известно в Марселе, и король Франции велел его выкупить. О, Чьяре Колонна пришлось пережить немало трудностей, и все это время он не переставал проклинать Бонифация, обращаясь то к Богу, то к дьяволу, — и вот час отмщения пробил!

По правую руку от Колонна скакал Франчезе, купец флорентийского происхождения, любимец короля Филиппа, а по левую — французский канцлер Ногаре в роскошном облачении. Хотя этот высоко взлетевший советник короля и не был воином в прямом смысле слова, вся его выправка и живая мимика свидетельствовали о смелости и безграничной предприимчивости. Именно в голове этого лукавого человека возник чудовищный план — тайком перебраться через Альпы в Италию, объединиться с кардиналами Колонна и с горсткой отъявленных головорезов совершить дерзкое нападение на Папу Бонифация, непримиримого врага французского короля, в его собственных владениях, чтобы затем доставить его в Лион. Пусть он тогда рассыпает проклятия, сколько ему заблагорассудится, — мир в конечном счете примет сторону победителя!

И осуществлению того дьявольского плана, похоже, сопутствовала удача.

В капелле дворца Папа и немногие приближенные, оставшиеся при нем для защиты — хотя и понимали, что в случае опасности не смогут его защитить! — услышали крики нападавших, которые сотрясали закрытые двери, пытаясь их взломать. Как бы ни были прочны и надежны двери, рано или поздно они не могли не поддаться! И что произойдет потом?

Никто не выступил против бандитов, когда они штурмовали папский дворец. Пока нанятые французы разбрелись по роскошным покоям, чтобы от души пограбить, у Чьяры Колонна и Гильома Ногаре была всего одна цель — схватить ненавистного Папу Бонифация.

Когда перед штурмом кардинал принес ужасную весть, глава церкви побледнел. Однако Бонифаций быстро взял себя в руки. Он намерен был встретить врагов в капелле, в святом месте! И теперь он понял, что судьбу не проведешь!

— Поскольку меня предали, как предал Иуда Иисуса Христа, я хочу по крайней мере умереть, как Папа! Принесите мне мантию и тиару!

С глазами, полными слез, преданные Папе люди поспешили исполнить распоряжение святого отца.

— А теперь ключи и распятие!

Старик уселся на папский трон рядом с алтарем. С тройной короной на голове, в отороченной золотом пурпурной мантии и с ключами в руках, символом его высокого сана, Бонифаций VIII, бледный, с фанатически блестящими глазами, являл собой картину мрачного величия.

Но это зрелище не произвело ни малейшего впечатления на толпу, ворвавшуюся к нему с громким смехом, криками и улюлюканьем.

— Ну вот, наконец-то ты в наших руках, старый черт, хитроумный лис! — вскричал Чьяра Колонна, намереваясь, не медля ни минуты, схватить своего противника за горло. Но французский канцлер удержал его, вытащив заранее заготовленный пергамент, и сказал с напускной любезностью, обращаясь к Папе:

— Не гневайтесь, святой отец, на то, что нам пришлось нарушить ваш покой. Мы требуем только выполнения маленькой формальности. Вот он, ваш документ об отречении! Подпишите его не мешкая! Он содержит ваш отказ впредь занимать престол святого Петра, поскольку вы его не достойны!

Щеки Папы окрасились в пурпурно-красный цвет, но он остался неподвижным.

— Убирайтесь прочь! — приказал он.

— Ты должен подписать! — ревел Колонна.

— Убирайтесь прочь, говорю я!

По выражению лица Колонна было видно, что он готов ударить своего врага.

— Не прикидывайся, старый лис, теперь пришел черед расплачиваться за Палестрину! И за мое изгнание! Не напрасно же я торчал в тростнике, словно крот, с которым злые мальчишки забавляются, прежде чем вспороть ему брюхо! И черт меня побери, если я забыл, что был прикован на галерах! Ты виноват во всем, ты!..

В ярости Чьяра поднял копье, чтобы проткнуть своего давнего врага.

Но Ногаре удержал его и заметил со зловещей улыбкой:

— Оставь его, мы не позволим ему принять смерть мученика!

И, обратившись к Папе, сказал, усмехаясь:

— Видите, святой отец, в вашем собственном городе вы обязаны своей жизнью милости слуги короля Франции — слуги, отца которого ваша инквизиция сожгла на костре!

Окаменевшее изваяние на троне осталось неподвижным. Лучи солнца, проникающие сквозь пестрые оконные стекла, играли на папской короне, скользили по узорчатой мозаике пола.

Наконец тонкие губы Папы шевельнулись:

— Канцлер короля Франции! Ты родом из семейства еретиков, прояви сострадание! Нет такого смертного греха, которого ты бы уже не совершил, сделай мне доброе дело и помоги обрести венец мученика!

Усмешка пропала с узкого лица королевского советчика, и он резким голосом вскричал:

— О, вы сами прекрасно знаете, что уже стократно заслужили смерть, потому что навлекли на человечество сотни и тысячи смертей. Но умереть так быстро и безболезненно вам не удастся! Ваши духовники и сами прекрасно овладели искусством медленно мучить людей, подвергать их жестоким пыткам, пока они не испустят дух в нечеловеческих муках, в то время как вы с лицемерными лицами будете возносить хвалу Господу Богу! Мне достаточно вспомнить о своем несчастном отце. Вы, подручные апостольского престола, сожгли его, словно надоедливую моль, которую бросают в огонь!..

Вспышка страсти у обычно столь сдержанного государственного мужа произвела немалое впечатление на его грубых спутников. Но никто из них не осмелился свершить дело мести и поднять руку на Папу.

Бонифаций выкрикнул в приказном тоне:

— Где мои кардиналы?

Грубый смех наполнил святое место.

— Ваши кардиналы? — переспросил Ногаре. — Вам придется удовлетвориться одним-единственным. Несколько остальных бежали — через клоаку они добрались в безопасное место. В спешке один даже уронил в дерьмо свою красную шапочку с тридцатью кисточками. Ну а других мы сами поместили в надежное место. Успокойтесь, святой отец, ваш племянник, господин Марчезе, тоже находится под надежной охраной!