Дмитрий Ерёмин - Юрий Долгорукий (Сборник)
- Название:Юрий Долгорукий (Сборник)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Армада
- Год:1994
- Город:Москва
- ISBN:5-87994-055-1
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Дмитрий Ерёмин - Юрий Долгорукий (Сборник) краткое содержание
Юрий Долгорукий известен потомкам как основатель Москвы. Этим он прославил себя. Но немногие знают, что прозвище «Долгорукий» получил князь за постоянные посягательства на чужие земли. Жестокость и пролитая кровь, корысть и жажда власти - вот что сопутствовало жизненному пути Юрия Долгорукого. Таким представляет его летопись. По-иному осмысливают личность основателя Москвы современные исторические писатели.
Юрий Долгорукий (Сборник) - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
Вряд ли Изяслав ждал Дулеба из Киева в скором времени. Главное послать своего человека для расследования. Главное - своевременно поплакать прилюдно, пролить слезу над убиенным князем Игорем. А там делай своё. Не до раскаяний было. Раскаяния - для времён спокойных. А для него отпущено время, дабы он покорял, мстил и наказывал за собственный страх и… за смерть Игоря, которую убийцы хотели, судя по всему, отнести на его, Изяслава, счёт, чтобы поднять против него весь люд.
Вчера вечером Изяслав сжёг Бохмач. Из города бежали почти все люди, услышав о приближении войск киевского князя; город стоял перед Изяславом беззащитный, захлёстываемый холодным дождём, печально серел деревянными заборолами среди зелёных лугов и желтолистых лесов. Такой город можно занять на время, чтобы дружина порыскала по домам и погребам, можно миновать его, не опасаясь удара в спину, однако Изяслав не стал изменять своему обычаю и велел поджечь Бохмач с четырёх концов и до поздней ночи грелся у огня, отдыхал взглядом на пожарище, будто был не христианским князем, в котором смешана кровь множества королевских и княжеских родов, а диким степняком, признающим на свете лишь три стихии: солнечный зной, мёртвый свет луны и полыхающий костёр среди полынной равнины.
Утром Изяслав велел привести к нему карликов Лепа и Шлепа. Их возили за ним повсюду с того времени, когда воевода Иван Войтишич подарил карликов князю, по своему обыкновению проклиная всё на свете и клянясь, что отрывает кусок собственного сердца для любимого князя. Карликов возили в двух клетках, сколоченных из крепких дубовых кольев, и, хотя они были одинаковы ростом - не больше локтя обыкновенного человека, клетки нарочно были сделаны неодинаковые. У Лепа большая, у Шлепа - почти вдвое меньше. Этим поддерживалась вечная вражда между карликами, потому что Шлёп завидовал Лепу, считая, что имеет право на такую же клетку. А Леп жил в вечном страхе, что Шлепу в самом деле удастся либо отнять у него клетку, либо добиться для себя точно такой же и тем самым сравняться с ним, Лепом, на что Шлёп из-за своего убожества и мизерной души не имел никаких оснований.
Потому-то, когда их выпускали из клеток и приводили к князю, карлики тотчас же схватывались между собой, валили друг друга в грязь, дрались до крови, до изнеможения и отчаяния, пока Изяслав, вдоволь натешившись этим зрелищем, махал рукой, чтобы Лепа и Шлепа снова бросили каждого в его дубовый дом и везли дальше за княжеским походом.
Сказано уже, что сегодня утром Изяслав до завтрака велел показать карликов. Их вытряхнули из клеток прямо перед княжеским шатром. Полы шатра были раздвинуты, и в этом укрытии вместе с Изяславом сели завтракать его братья Ростислав и Владимир, один прибыл с дружиной из Смоленска, другой из Киева. Были там ещё тысяцкие Лазарь и Рагуйло из Киева, а также Иванко - от князя Вячеслава, который из страха перед своим могучим племянником посылал ему воев каждый раз, как только Изяслав этого требовал.
Леп и Шлёп, вытряхнутые из клеток прямо на зелёный луг, сразу же бросились друг на друга и в утешение князьям и дружинникам принялись за своё привычное дело с таким рвением, что вмиг смесили у себя под ногами траву, а потом, словно бы ожидая, пока под ногами зачавкает грязь, начали валить друг друга в неё, катались по ней, будто дикие кабанчики, тяжело дыша и кряхтя, подвывали и проклинали друг друга, скрежетали зубами, шмыгали носами, плакали от злости, что ни одному из них не дано утопить в болоте своего противника так, чтобы тот уже не смог ни подняться, ни пошевельнуться. Грустное и позорное для человеческой натуры зрелище являли эти два недоростка, которым так скупо было отмерено тело, зато щедро наделены души злостью и завистью. Таких бы пожалеть или хотя бы не замечать их убожества, а не выставлять на глумление, да ещё и перед глазами могущественных людей. Но что поделать, когда всё это делалось по велению самого великого князя киевского, который хотел бы чуточку развлечься, потому что не знал никаких радостей в жизни с тех пор, как бросился добывать себе стол сначала Переяславский, а потом Киевский. Походы, походы, походы…
А пока карлики избивали друг друга до крови и затаптывали друг друга в грязь, между князьями и их воеводами снова шла речь о походах. Молодой Владимир хвастал тем, как сумел вывести из Киева, бурлящего и дико непокорного, не только своих дружинников, но ещё и многих охочих, а Ростислав похвалялся, как быстро и умело сожгли его дружинники Любеч, плывя из Смоленска по Днепру на подмогу Изяславу. Ростислав только и знал, что приплывал из Смоленска на помощь своему более удачливому, чем он сам, брату и каждый раз жёг Любеч.
- Диво дивное, брат, что ты жжёшь-жжёшь этот Любеч, а он не сгорает, - полушутя заметил Изяслав.
- Сам удивляюсь каждый раз! - вскинул бровями Ростислав, внешне очень похожий на брата, с тем лишь отличием, что глаза у него были здоровыми и он не нуждался в лечении их созерцанием пожаров, хотя любил пожары не меньше Изяслава.
- Вот уж придётся киевской дружине добраться до этого Любеча, сказал тысяцкий Лазарь. - Уж мы ежели сожжём, то никто так не сожжёт.
- А никто, - добавил и Рагуйло.
Тысяцкий князя Вячеслава Иванко молча жевал твёрдый кусок мяса и в разговор не встревал.
Изяслав заметил молчание тысяцкого, но не стал придираться к старому воину, который изо всех сил делал вид, что никак не разжуёт твёрдый кусок. Князь был умным человеком и умел обращаться с людьми, а поскольку не привык подавлять в себе недовольство, то взглянул туда-сюда своими ещё больше раскрасневшимися от созерцания пожаров глазами и с удивлением отметил, что за трапезой нет священника.
- Где же отец Иоанн? - спросил Изяслав своего стольника Держилу, чернобородого, краснорожего, как половец после просяного пива. - Почему не благословил трапезу? Или, может, яд изготовил для своего князя?
- Грех такое молвить, княже! - закрестился Держило. - Да мы для тебя… Жизни собственной не…
- Пошутил, пошутил, - благодушно произнёс Изяслав. - А всё же без отца Иоанна не привык я трапезничать. Отчего бы это он? Я уже и митрополита своего, русского назначил. Теперь должны бы быть благодарны своему князю и послушны…
- А митрополит Климент уже и супротив тебя пишет послание, - гневливо промолвил Ростислав. - Укоряет тебя за твои походы, за то, что подавляешь бунтующих князей. Если бы митрополитом был грек, не вмешивался бы…
- Греки мне без надобности, - отрезал Изяслав. - Или ты, может, знаешь, когда ромейские императоры помогли Киеву хотя бы одним воином? Не знаешь? И не вспомнишь, потому как не было такого. Да и зачем они ему? И митрополит их ни к чему. Союзников ищу лишь таких, которые помогали бы мне. Пока Юрий доберётся ко мне из своего Суздаля, а король угорский или князь польский уже тут как тут, уже со мною. И митрополит будет со мною, раз наш человек. Супротив силы и доблести никто и ничто не устоит. А разве мы не сильны и не доблестны?
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: