Борис Васильев - Владимир Мономах
- Название:Владимир Мономах
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ПРОЗАиК
- Год:2010
- Город:Москва
- ISBN:978-5-91631-070-2
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Васильев - Владимир Мономах краткое содержание
Новый роман Бориса Васильева, примыкающий к циклу его романов о князьях Древней Руси («Вещий Олег», «Ольга, королева русов», «Князь Святослав», «Ярослав и его сыновья»), повествует о драматичных моментах в жизни великого князя Киевского Владимира Мономаха (1053–1125), не только великого полководца, не проигравшего ни одной битвы, но и великого дипломата: в решающий момент он сумел объединить русские удельные княжества для отпора внешнему грозному врагу — половцам, а затем так выстроить отношения с ними, что обратил их из злейших врагов в верных союзников. За эти воинские и мирные дела половецкие ханы преподнесли ему знаменитую шапку Мономаха, которой, уже после смерти князя Владимира, короновали на Великое княжение всех русских владык.
Владимир Мономах - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
И, словно подавая пример, первым вышел из собственных покоев.
Владимир на всю жизнь запомнил эти вечерние беседы с отцом. Они никогда не замыкались на одной теме, легко и естественно переходя на темы соседствующие и далее, далее, чтобы где-то вновь вернуться к началу. Домашние беседы с отцом неспешно двигались к пониманию многих вещей по спирали, и эта спираль надежно ввинтилась в память княжича.
«Ложь есть начало всех зол…» — так сказала матушка.
Сын взрослел, постепенно забывая отцовские наставления и заменяя их собственными. Но слова матушки своей помнил всю жизнь.
3
Кроме книг и воспитательных бесед у великого князя Киевского была еще одна страсть, вполне объяснимая в те времена: охота в Дикой Степи. Укрепив сына нравственно, Всеволод решил укрепить его и телесно.
— Сколько тебе лет, сын?
— Четырнадцать вот-вот должно бы исполниться, батюшка.
— Жеребца добро выездил?
— Голоса слушается.
— Стало быть, пора уж тебе, сын, и на Дикую Степь поглядеть.
— Давно этого хочу, батюшка.
— Завтра с зарею и выедем.
На следующее утро, едва солнце позолотило облака — с первой денницей, как тогда говорили, — отец с сыном выехали со двора верхами без всякой охраны. Великий князь не любил посторонних ушей и глаз. В особенности когда ощущал в себе острое желание поучать первенца.
Ехали молча и неспешно. Всеволод размышлял, как поведет себя сын, впервые увидев безграничный простор и безграничную свободу Дикой Степи, где каждый зверь и каждая птица были вольны жить так, как они живут, прислушиваясь только к собственным желаниям и руководствуясь только собственной волей. А княжич думал о второй отцовской страсти, которую он увидит и ощутит вот за этим подъемом.
Они поднялись на пологий склон и остановили коней. Перед ними лежала просыпающаяся ото сна долина. Остатки тумана поднимались над нею, как последние сладкие сновидения. В озерках и болотцах навстречу солнцу всплывали белые кувшинки.
— Будто со сна земля потягивается, — с улыбкой заметил Владимир.
— Мир Божий просыпается, сын.
Великий князь понял вдруг, что на миг непозволительно расслабился. И тут же сменил тон: уж очень склонен был поучать.
— Прежде чем постичь тайны Великого Киевского княжения, надо постичь чистоту его красок, — негромко сказал Всеволод сыну. — Перед тобой на равнине все краски Земли Киевской. Смотри внимательно и разумно с восхода на закат, от шуйцы до десницы. И спрашивай, непременно спрашивай, если чем-то удивлен будешь или чего-то не поймешь.
— Понял, батюшка. От восхода на закат, от шуйцы к деснице…
Княжич Владимир никогда не стеснялся спрашивать, если что-то было для него непонятным. И, едва начав основательный неторопливый осмотр от шуйцы до десницы, сразу же наткнулся взором на что-то, доселе ему неведомое.
— Дозволишь вопрос, батюшка?
— Велю.
— А что это за темно-зеленое пятно, если от шуйцы смотреть?
— Полынь. Первая листва ее, всходы, всегда темной зеленью отливают. Потом светлеют, желтеть начинают, отсыхают совсем, а стебель с метелкой семян стремится к солнцу, чтобы созреть и умереть, дав новую молодую жизнь семенами.
— А почему листва темной зелени будто серебром присыпана?
— То не серебро. То соль.
— Откуда же соль взялась?
— Бури и ветер соль приносят с моря, которое Понтом Евксинским зовется. А по-нашему — Черным. Вот эта горькая черноморская соль и оседает на полынных зеленях. Потом в землю уходит, когда листья полынные отмирают.
— А почему черноморская соль именно на полыни оседает?
— Листья у нее шершавые и маслянистые слегка. Что дальше видишь?
— Кусок травы. Другая зелень у нее. Более сочная, что ли.
— Это копытка. Она и под снегом выживает, и дикие лошади, которые тарпанами зовутся, зимой копытами снег разгребают, чтобы до нее добраться, почему и название такое получила. Копытка и лютой зимой сочная. Что рядом?
— Рядом веселые столбики с метелками. Шевелится все, будто играет.
— То ковыль. Очень живучий, сочный. Скотина травоядная — тарпаны, олени, косули — его любят. Упрямая трава. Она в конце концов всех победит, и степь станет ковыльной. Только полынь кое-где на солончаках останется.
— Дальше…
— Дальше пока погодим, — сказал великий князь. — С травами ты достаточно ознакомился, теперь о зверях поговорим.
— Дозволь сначала вопрос, батюшка.
Великий князь кивнул.
— Спрашивай.
— Мы вроде бы в щель смотрим, а откосы у щели каменистые и как бы зелень на них. Что же это за зелень?
— Камнеломки тут ютятся. Хмель, плаун, дикий виноград. Помалу, неторопливо камень разрушают до песчинок. Этот труд их долгий и совместный степь ровной делает.
— Вон что…
— Если все понял, тогда пора к степному зверью переходить.
— Пора, батюшка.
— Тогда слушай.
Великий князь солидно откашлялся, подумал, с чего начинать.
— Два особо опасных зверя в дикой и пустой сей равнине проживают. Лютый зверь пардус, которого барсом еще зовут, и яростный зверь тур. Он зубром еще называется. Ну, лютому зверине и косуль с ланями, дрофами да оленями хватает, но все же ты за этим приглядывай, а яростного зубра остерегайся всегда. Зверь этот древний, а то и вовсе допотопный. Яростью злой пышет, так что сразу, как только приметишь его близко, коня разворачивай и гони беспощадно. Уразумел, сын?
Владимир про себя чуть усмехнулся.
— Уразумел, батюшка.
— Слову верю, хоть ты и усмехаешься совсем некстати. И под это слово одного тебя в дикость эту отпускать буду, когда дела меня задержат. Но — при мече и в кольчуге.
— При мече и в кольчуге, батюшка. В полном оружье и даже со щитом.
Вовремя он тогда про щит сказал. В шутку, конечно, но шутка обернулась пророчеством.
На следующий день у великого князя дел не оказалось, и они снова выехали верхами в горькую полынную степь, где привольно паслись многочисленные дрофы, стада ланей, оленей, тарпанов, косуль. Лютого зверя нигде не было видно, а туры, да и тарпаны держались далеко от них. Всеволод широким жестом указал сыну на всю огромную равнину.
— Гляди, сын, на живой простор, где никто так просто, зазря, никого не убивает. Только ради пропитания своего. Этим Господь, Бог наш Святой, учит нас кровь понапрасну не проливать. Понял ли мудрость сию?
— Все понял, батюшка. Однако дозволишь ли спросить тебя?
— Спрашивай.
— А где половцы?
— Там, где трава. Они кочуют по рассветным равнинам, а если и там травы не уродилось, то морским берегом проходят на сочные долины меж Днепром и Дунаем, где и откармливают коней. Но ты, сын, о них никогда не забывай.
— Почему? Они же вдоль моря гонят, чтобы коней на дунайских равнинах откормить.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: