Unknown Unknown - Сказание о Ёсицунэ (пер. А.Стругацкого)
- Название:Сказание о Ёсицунэ (пер. А.Стругацкого)
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Евразия
- Год:2000
- Город:Санкт-Петербург
- ISBN:5-8071-0056-5
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Unknown Unknown - Сказание о Ёсицунэ (пер. А.Стругацкого) краткое содержание
«Сказание о Ёсицунэ» – памятник японской литературы конца XV – начала XVI века. В центре повествования – трагическая и яркая судьба Минамото Ёсицунэ, одного из героев войны феодальных домов Тайра и Минамото в 80-х годах XII века. Живость и занимательность языка оригинала, в, безусловно, блестящем переводе Аркадия Стругацкого, позволяют рекомендовать данную книгу самому широкому кругу читателей.
Сопровождается вступительной статьёй Аркадия Стругацкого.
Сказание о Ёсицунэ (пер. А.Стругацкого) - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
И, не дописав до конца, плача и плача, письмо отослал.
Судья Ёсицунэ, прочтя письмо, произнёс:
– В последнее время всё что-то теснило душу мою. Так вот в чём дело!
И он написал в ответ:
«Ваше письмо доставило мне радость. Я бы и рад был бежать куда-нибудь, но от государевой немилости нигде в Японии не скрыться, летай ты хоть по небу или зарывайся в землю. Я решил убить себя и сделаю это здесь. Больше я не выпущу ни единой стрелы. В этой жизни воздать Вам за благость Вашу ко мне я не смогу. Но в будущей жизни мы непременно возродимся и встретимся в Счастливой Земле Будды Амиды. Это последнее письмо в моей жизни. Прошу всегда держать его при себе. Примите также китайскую шкатулку».
И, приложив к письму шкатулку, приказал доставить. После этого было ещё послание от Мотонари, однако Ёсицунэ ему передал, что весьма занят, ибо готовится к переходу в мир иной.
Между тем супруга Ёсицунэ вновь разрешилась от бремени. Семь дней спустя он призвал её к себе и произнёс:
– Из Камакуры получилось высочайшее повеление меня убить. Исстари с женщины не спрашивают за провинность мужа. Уезжай куда-нибудь. Я должен готовиться к самоубийству.
Госпожа, ещё не дослушав, прижала рукав к лицу.
– Сколь это жестоко! – воскликнула она. – Я бросила родной дом, я без оглядки покинула кормилицу, с которой от младенчества не расставалась ни на миг, я последовала за вами в эту глушь – и всё для того, чтобы вот так остаться брошенной? Горе женщине, любящей без взаимности! Неужели вы полагаете, будто, оставшись без вас, я смогу хоть немного прожить в этом мире? Нет, не медлите, прежде убейте меня! Не отдавайте в чужие руки!
Так говоря, она прижималась к нему, и он сказал:
– Никто из нас не умрёт прежде другого. Умрём вместе. Но только не здесь.
В восточном углу домашней молельни приготовил место Судья Ёсицунэ, и туда он увлёк госпожу.
О том, как в Такадати явился Судзуки Сабуро Сигэиэ
Судья Ёсицунэ призвал к себе Судзуки Сабуро Сигэиэ и сказал ему:
– Слышал я, что Камакурский Правитель тебя облагодетельствовал. Зачем тебе надо было являться сюда? Моё дело гиблое, и, право, жаль, что ты в него вмешался.
Судзуки Сигэиэ ответил:
– Камакурский Правитель пожаловал меня поместьем в провинции Кии, это правда. Но ни во сне, ни наяву я ни на миг не забывал о вас. Образ ваш витал у меня перед глазами, и мне нестерпимо хотелось к вам. Наконец я отослал престарелую жену и детей к родичам в Кумано, и теперь у меня больше нет забот в этой жизни! Одно мне в досаду. Должен был я прибыть к вам ещё позавчера, но конь повредил ногу, и пришлось его в дороге беречь, так что добрался я только вчера. Должен был предстать перед вами вчера, а предстаю лишь сегодня утром. Что ж, всё-таки я здесь и готов! Это будет славная битва, о которой только и может мечтать воин! Если бы я не подоспел, для меня было бы всё одно, далеко я от вас или рядом. Узнавши, что вы убиты, ради чего стал бы я продлевать свою жизнь хотя бы на день? Но, умри мы вдали друг от друга, мне пришлось бы одолевать крутизну, ведущую к смерти, много позже, а теперь меня убьют рядом с вами, и вместе с вами я с лёгким сердцем взберусь на эту кручу.
Так говорил он и при этом столь благодушно смеялся, что Судья Ёсицунэ склонил перед ним голову и пролил слёзы.
– Я прибыл сюда в одном лишь простом панцире, – продолжал Судзуки. – Скакал во всю мочь и потому не взял с собой настоящих доспехов. Если можно, пожалуйте мне доспехи. Конечно, убьют легко и без доспехов, однако неловко будет, если станут потом болтать: среди вассалов-де Судьи Ёсицунэ некий воин низкого звания по имени Судзуки Сигэиэ из провинции Кии доспехов не имел…
Судья Ёсицунэ произнёс:
– Доспехов у нас в изобилии. Покойный Хидэхира подарил мне превосходные доспехи, крытые крепкими пластинами.
И он пожаловал Судзуки отменно прочные доспехи с алыми шнурами, из толстой кожи, укреплённой железными бляхами. Что же касается простого панциря, то он достался Камэи Рокуро, младшему брату Судзуки.
Бой у реки Коромогава
Судья Ёсицунэ осведомился:
– Кто ведёт нападение?
– Вассал Хидэхиры по имени Нагасаки во главе пяти сотен всадников, – ответили ему.
– Вот как, – произнёс Ёсицунэ. – Будь это Ясухира, Такахира или Ёрихира, я бы дал им последний бой и пустил одну-другую стрелу. Но натягивать лук ради этого восточного сброда не стоит труда. Лучше уж умереть от своей руки.
Между тем пять сотен всадников во главе с Нагасаки надвигались сплошным валом. Канэфуса и Кисанда, взобравшись наверх, наперебой стреляли из-за подъёмных ставней. Грудью стояли против врага Бэнкэй, Катаока, братья Судзуки, Васиноо, Масиноо, Исэ и Бидзэн, а всего восемь человек. Остальные же одиннадцать, в том числе Хитатибо, ещё утром отлучились помолиться в храм по соседству. Видно, слух о нападении застиг их в пути, они не вернулись и исчезли навсегда.
Бэнкэй был облачён в чёрные доспехи, на блестящих пластинах набедренников у него красовались по три бабочки из золотистого металла. Сжимая за середину древко огромной алебарды, он вдруг вскочил на помост утиита и заревел:
– А ну, отбейте мне меру, друзья! Покажем представление этому восточному сброду! В молодости на горе Хиэй славился я мастерством в песне, в стихе и на флейте. На путях же воинской доблести прославлен я как жестокий монах. Пусть же посмотрит восточная сволочь, как надо плясать!
Братья Судзуки тут же принялись отбивать меру. А Бэнкэй заплясал и запел:
Сколь прекрасна струя!
Звенит струя в водопаде,
И ласково светит солнце.
Что доспехи и шлемы восточных болванов!
Несёт в своих струях их головы
Коромогава-река!
Когда он закончил, все дружно расхохотались. Два полных часа плясал он, и нападающие говорили друг другу:
– Нет других таких людей, как вассалы Судьи Ёсицунэ! На них идут пять сотен, их всего десяток, а они пляшут и хохочут! Как же тогда они умеют биться?
– Пять сотен – это всего лишь пять сотен, а десяток – это целый десяток! – вскричал Бэнкэй. – А хохочем мы оттого, что вы затеяли с нами сражаться. Это же смешно, вы всё равно что зеваки на скачках в праздник сацукиэ у подножья горы Хиэй или горы Касуга. Нацелились в нас стрелами тогария, подступаете, прикрываясь конями, да мы-то вам не мишени! Смех, да и только! Эй, братья Судзуки, покажем этим людям с востока, как надо делать дмо!
Сжимая в руках смертоносное железо, узда к узде, прикрыв лица нарукавниками и нагнувши головы в шлемах, братья Судзуки и Бэнкэй втроём с рёвом поскакали на врага. Нападающие кинулись бежать, словно листья, гонимые ветром.
– Чего же вы хвастались? – вопил Бэнкэй. – Вас же много! Вернитесь, подлые трусы! Вернитесь!
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: