Михаил Авдеев - У самого Черного моря. Книга II
- Название:У самого Черного моря. Книга II
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:ДОСААФ
- Год:1970
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Авдеев - У самого Черного моря. Книга II краткое содержание
Автор этой книги — Михаил Васильевич Авдеев — известный морской летчик. В авиацию пришел в 1932 году. Великую Отечественную войну встретил в Крыму заместителем командира эскадрильи, через год стал командиром полка: талантливые офицеры всегда быстро поднимались по должностным ступеням. В жестоких воздушных боях сбил 17 вражеских самолетов. Познал горечь отступления и радость побед. Дрался за Севастополь, Перекоп, участвовал в освобождении Кавказа, войну закончил в Болгарии. Летчики полка, которым командовал М. В. Авдеев, сбили 300 вражеских самолетов, совершили около 1500 вылетов на штурмовку. За боевые успехи полк преобразован в гвардейский, дважды награжден орденом Красного Знамени, получил наименование Севастопольского. После войны, окончив Академию Генерального штаба, генерал Авдеев занимал ряд ответственных должностей в авиационных соединениях. Военный летчик 1-го класса. Летал на сверхзвуковых истребителях. В настоящее время М. В. Авдеев находится в запасе, активно участвует в общественной жизни, часто выступает перед молодежью фабрик, заводов, учебных заведений. В 1968 году в Издательстве ДОСААФ СССР вышла документальная повесть М. В. Авдеева «У самого Черного моря», рассказывающая о героических подвигах защитников Севастополя. Во вступлении к книге говорилось: повесть — «начало большого повествования, задуманного автором». И вот перед вами — продолжение этого волнующего рассказа.
У самого Черного моря. Книга II - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Задача ударной группы — сковывать истребителей противника на подходе штурмовиков к цели и оказывать помощь группам непосредственного прикрытия.
Ударная группа имеет возможность свободно маневрировать и производит поиск самолетов противника в районе действия штурмовиков. Выделение такой группы сокращает количество истребителей, необходимых для прикрытия каждой группы штурмовиков в отдельности, не снижая при этом эффективности их ударов по врагу.
По мере хода боевых действий ударная группа истребителей должна накапливать силы и пополняться за счет первой и последующих групп непосредственного прикрытия штурмовиков. Часть самолетов непосредственного прикрытия должна вливаться в ударную группу после того, как штурмовики вышли за пределы района действия истребителей противника.
Такая организация прикрытия может быть обеспечена только четкой договоренностью на земле, отличным знанием каждым летчиком поставленных перед группой задач и своего места в системе боевого порядка в районе цели, а также хорошо налаженной, бесперебойно работающей радиосвязью.
При нанесении одного из бомбоштурмовых ударов действовали три группы штурмовиков. Я находился в составе шестерки, представляющей ударную группу. Мы пришли в район цели вместе с первой группой штурмовиков на высоте 600 метров. Когда «ильюшины» пикировали на цель, мы заметили, что к ним со стороны противника подкрадываются шесть «Ме-109». Мы сразу пошли в атаку и связали их боем. Воздушный бой продолжался 30 минут, пока «илы» не закончили штурмовку вражеских объектов.
После отхода штурмовиков в безопасную зону, я как ведущий приказал по радио одной паре из группы непосредственного прикрытия итти к нам на подкрепление. Эта пара успела набрать высоту и помогла нам, действуя сверху. Затем одна пара из второй группы непосредственного прикрытия также пришла к нам на подкрепление.
В результате такой организации взаимодействия групп истребителей мы не допустили ни одного самолета противника к нашим штурмовикам, а наши летчики сбили «Ме-109».
Описанный воздушный бой происходил в пределах видимости действия наших штурмовиков, а не над целью. Все наши самолеты благополучно вернулись на свои аэродромы.
Применяемый нами порядок построения групп истребителей и тактический маневр в соединении с умелыми, организованными действиями летчиков обеспечили хорошие результаты прикрытия…
Ночь прошла незаметно. Нужно сегодня же переговорить обо всем этом со всеми летчиками. Кто не учится на собственных ошибках, тех бьют.
И на войне люди спорят…
Полк приземлился в Анапе. Аэродром — площадка у самого берега. Метрах в тридцати-сорока от летного поля — под него пришлось расчистить виноградники — обрыв к морю. Не удержались — прошлись по городу. Анапа лежала в развалинах.
Погода стояла плохая. Она, собственно, и была виновницей всех наших мучений. При взлете глина каким-то шквалом грязи поднималась от колес и била по винту. Лопасти гнулись. Но нужно было летать. И мы пускали в ход всю возможную изобретательность: смазывали колеса маслом, чтобы глина не налипала, расчищали грязь, укатывали грунт. И машины с грехом пополам поднимались в воздух.
Это теперь я, старый солдат, могу анализировать прошлое, опираясь на долгие годы опыта.
А тогда, хотя мне уже и было присвоено звание майора и был удостоен Героя Советского Союза, по части возраста у всех у нас, прямо скажем, было «небогато». Потому и споры наши носили порой излишне драчливый характер, и категоричности суждений в этих дискуссиях было не занимать.
Костя В. (не называю его фамилии потому, что сейчас он уже заслуженный летчик и смотрит на мир совсем иначе, чем в те далекие годы) спрыгнул на землю и какими-то удивленными глазами посмотрел на садящееся за кромкой гор солнце.
Я взглянул на его машину: на ней не было живого места. Казалось, кто-то специально на полигоне постарался сделать так, чтобы максимально разукрасить дюраль дырами и пробоинами.
— Удивительно, Миша, как это я умудрился сегодня вылезти сухим из воды. Два «мессера» почти до аэродрома висели на хвосте. Ребята выручили. И, представь, не поцарапало. Только клок куртки выдрало. Что это — фатализм?
— При чем тут фатализм?! Если бы нас в каждом бою сбивали, кто бы воевал тогда, — пытался отшутиться я.
Некоторое время мы шли молча. Сели на ящик у капонира.
— Знаешь, Миша, — неожиданно начал Костя, — где-то я читал о так называемом «военном счастье». Что, мол, в нашей профессии есть своя романтика, своя, если хочешь, привлекательность. А по-моему, ерунда все это. Мы воюем потому, что не можем не воевать. Такое время. Такая эпоха. Вот я мечтал стать градостроителем. Города в Заполярье строить. И вот столько лет убито на войны, на армию….
— Постой, Костя, у тебя в голове кавардак. Все смешалось. Войны!? Что же, их досталось и на нашу долю, и на долю отцов слишком много. В этом, может быть, в твоих рассуждениях и есть свой резон. Действительно, в такое время мы живем. А вот насчет армии не согласен. Неужели так уж ничего она и не дала тебе?
— Почему? Кое-что дала…
— «Кое-что»? А ты сейчас согласился бы переменить свою профессию? Перестать быть летчиком?
— Ты с ума сошел, — Костя даже приподнялся.
Видимо, я затронул что-то уж очень душевное… Ага! Костю задело…
— Что же ты злишься?.. Тебе же все надоело!
— Ты не передергивай! Быть летчиком — это счастье.
— А кто тебя сделал летчиком?
— Армия.
— Но разве она тебя научила только водить самолет? Сколько у тебя сбитых гитлеровцев?
— Восемь?
— А смог бы ты сбить хоть одного в то время, как поступил в училище?
Костя подумал.
— Вряд ли. Опыта бы не хватило…
— Только ли опыта?
— Ну еще кое-чего. Выдержки, быть может…
— А! Уже и выдержки… Очень хорошо. А может быть, еще чего-нибудь?
— Я не люблю громких слов.
— При чем здесь громкие слова?.. Ты, так сказать, абстрагируйся от себя… Возьмем летчика абстрактно. Скажем Иванова, Петрова, Сидорова. Кажется, такие фамилии более всего подходят к случаю.
— Что же, в твоих рассуждениях что-то есть. Уверенность в себе, способность не растеряться в трудной ситуации, умение выстоять, когда надо, до конца — все это от армии…
Костя не сразу, но вроде бы сдавался. Мне вспомнился этот разговор, когда я прочел в «Комсомольской правде» письма ефрейтора Павла Акулова, павшего на Даманском. В жизни, видимо, все как-то повторяется. В том числе и споры, аналогичные тем, какие мы вели с Костей.
Павел писал другу: «…Все мы взрослеем по-разному и, взрослея, становимся разными. Я имею в виду наше восприятие мира.
…Насчет же цели, смысла жизни у меня такой закон: понял, почувствовал в себе какую-то сильную струну, как старые говорят, какую-то жилу, — выкладывайся. Стремись, чтобы эта твоя сильная сторона и стала твоим призванием.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: