Нгуен Бонг - Буйвол

Упадочные рассуждения Тяна удивили Хьеу; не зная, что ответить ему, она пристально посмотрела на него. Тян продолжал:

— Да! Больше я так жить не могу. У каждого человека свои стремления, свои задачи. Я тоже хочу внести свой вклад в дело строительства родины, но другим путем.

Тян взглянул на Хьеу и продолжал торопливо разглагольствовать:

— Когда наша родина будет независимой, мы должны будем заняться большим строительством. Так сказал дядя Хо. Но пока идет война Сопротивления, у нас исключительно трудные условия для учебы. А я хочу иметь нормальные условия, я хочу поехать учиться во Францию и таким образом в будущем принести пользу родине.

Хьеу, все больше удивляясь, смотрела на Тяна широко открытыми глазами. Никогда она и не подозревала, что у него могут возникнуть такие мысли. Но что сказать Тяну, как переубедить его? Учеба во Франции — только предлог для того, чтобы бросить родину. И все это ради личных интересов, из стремления избежать трудностей и лишений, неизбежных в дни войны.

Между тем с Тяном творилось что-то неладное: он странно и тупо смотрел на Хьеу. Его волнение передалось девушке, она растерялась под его пристальным, жадным взглядом. Тяжело дыша ей прямо в лицо, Тян торопливо прошептал:

— Хьеу! Я не решался уехать только потому… только потому, что… — Он еще ближе наклонился к ее лицу, обдавая горячим дыханием, прошептал: — Хьеу, Хьеу!

Девушка в испуге отпрянула назад, проскользнула внутрь дома и быстро захлопнула дверь. Бай, разбуженная шумом, приподнялась на постели и спросила:

— Хьеу, что случилось?

Фан тоже проснулась. Но Хьеу ничего не ответила и улеглась рядом с матерью.

На следующий день о разговоре Тяна и Хьеу узнали в деревне. Некоторые рассказывали об этом, как о забавном случае. К таким шутникам относился и Хоать. Хоать снова жил в родной деревне. Но он часто ходил в Тхай-Хок — Тик велел ему получить у французов паспорт, чтобы иметь возможность беспрепятственно ходить из одной деревни в другую.

Под вечер Хоать направился в свою деревню и по дороге встретил группу партизан, возвращавшихся с полевых работ. Среди них были Чо, Хоэ и Льеу. Партизаны остановились на краю поля и оживленно беседовали о том, как вспахать землю для сева. Пока не было возможности пригнать буйволов из деревни Тхай-Хок, кое-кто предлагал самим впрягаться в плуг. Но этот способ был пригоден только для боронования, а не для вспашки. На борону, которую тащили люди, наваливали для тяжести камни или глыбы земли. А сейчас нужно было вспахать землю для посева. На плуг при вспашке для придания большей тяжести становился человек, и буйвол тащил и плуг и человека. Разве можно тут обойтись без буйвола? Поэтому большинство партизан считало, что впрягаться в плуг бессмысленно.

Хоать появился в поле в тот момент, когда партизаны смеялись и шутили.

Еще издали старик крикнул:

— Кто там? А, партизаны! И Чо здесь? — Он торопливо подошел к партизанам, левой рукой снял шапку, а правой почесал затылок. Никто не помнил, когда он купил эту шапку, с которой не расставался. Раньше шапка была темно-лилового цвета, но теперь сильно выцвела и потрепалась, и все же Хоать не хотел расставаться с ней. Он ходил в этой шапке на полевые работы, на собрания, обедал в ней и даже ложился спать с шапкой на голове. Но когда у Хоатя было приподнятое настроение, а также когда он встречался со знакомыми или был озадачен какими-нибудь затруднениями, старик всегда снимал шапку и почесывал седеющую голову. Вот и сейчас Хоать снял шапку и почесал затылок. Товарищи приветствовали его, но он, как будто бы не замечая этого, спросил:

— Что вы тут обсуждаете? И почему это вам так весело?

Ему рассказали, о чем шла речь.

— Очень хорошо, что вы обсуждаете этот вопрос, что заботитесь о посеве. Но помните, что вам нужно подумать и о других задачах, не менее важных.

Хоать обернулся к Чо.

— Вот, к примеру, ты, Чо, пользуешься доверием товарищей. Тебя выбрали заместителем командира партизанского отряда. Я сам голосовал за тебя. Ты должен быть лучше всех. Я хочу задать тебе один вопрос.

Чо ответил с веселым смехом:

— Задавай, пожалуйста!

Послышались шутки, все оживились. У Чо тоже было хорошее настроение. Он спросил:

— Что вас интересует? Военное дело, политика, экономика или культура?

Кто-то хлопнул Чо по спине и обратился к Хоатю:

— Так что же вас интересует?

Чо ответит на любой вопрос.

Хоать нетерпеливым жестом велел всем замолчать.

— Ладно, помолчите! Выслушайте лучше мой вопрос. А вопрос очень простой: какие сейчас стоят перед партизанами задачи?

Льеу нетерпеливо поднял руку.

— Ну, на этот вопрос совсем легко ответить. Не стоит задавать его Чо. Я вот только что вступил в отряд, не прошел никаких курсов, а ответить могу. Об этом много говорили на собрании.

Хоать, вытянув шею, посмотрел на Льеу, затем изумленно спросил:

— И ты знаешь? Ну, тогда отвечай.

Все оживились еще больше. Послышались голоса:

— Говори, Льеу!

— А ну, ответь-ка ему, чтобы он перестал смеяться над партизанами.

— Не отвечай, Льеу! Тоже вопрос задал!

Льеу вопросительно посмотрел на товарищей.

— Ну, так как?

— Отвечай!

Тогда Льеу обернулся к Хоатю и выпалил одним духом:

— Задача партизан заключается в том, чтобы истреблять врагов, оборонять деревню, защищать жизнь и имущество земляков, помочь им обеспечить августовский урожай. Если земля останется необработанной, мы все умрем с голоду и война Сопротивления будет проиграна. Враг хочет уничтожить буйволов — нам надо бороться за каждого буйвола, враг хочет уничтожить телеги для перевозки воды — мы должны бороться за каждую телегу!

Послышались одобрительные возгласы партизан:

— Хорошо! Молодец!

Льеу замолчал. Пока Льеу говорил, Хоать с улыбкой смотрел на него, но как только он кончил, старик живо спросил:

— И это все? А еще что? Ты сказал не все, ты забыл кое-что.

Он обернулся к Чо.

— Ну, Чо, помоги ему. Ради этого не стоило спрашивать. Ах, и ты не знаешь? А кто же тогда знает? Значит, все вы недостойны быть партизанами.

Партизаны молчали, не понимая, что хочет сказать Хоать.

Может быть, он шутит?

Но Хоать продолжал серьезным тоном:

— Задача партизан — создавать беспорядки в лагере врага. Надо постоянно беспокоить французов, сделать так, чтобы они потеряли сон и аппетит. Не давать врагу покоя ни днем, ни ночью! Только тогда мы сможем перейти в наступление и заставим врага отступить.

Партизаны присмирели. Все ждали от старика веселой шутки, а он заговорил о серьезном деле.

— Это не все…

Хоать, прищурившись, продолжал: