Сергей Кольцов - Тихая разведка

Паровоз черной огнедышащей громадой, фыркая и отдуваясь, разбрасывая искры, достиг моста. Лейтенант невольно закрыл глаза. Сейчас мог раздаться оглушительный взрыв, а затем — треск и скрежет бьющихся вагонов, вспышка рванувшегося вверх пламени. Но железнодорожный состав благополучно миновал опасное место и растворился во мраке наступившей ночи. Открытые платформы прошедшего состава были гружены боевой техникой, плотно один к другому стояли на них танки, самоходные установки, минометы. Все это двигалось на восток к переднему краю.

Черемушкин стиснул зубы и внезапно, словно бы кто его толкнул, бросил взгляд левее моста, поверх ленты речонки. От северо-восточной опушки леса, едва различимые, отделились силуэты трех человек, идущих в затылок друг другу. Донесся отрывистый говор. Впереди идущий включил электрический фонарик. На землю упало слабое желтое пятно электрического света и, подслеповато мигая, поползло к насыпи.

«Как предупредить об опасности Румянцева с Телочкиным»? — Ничего другого не придумав, лейтенант нащупал рукой маленький, круглый камушек и отбросил его от себя в сторону на деревянный настил моста. — Смена или патрульный наряд? — Лихорадочно размышлял он. — Если разводящий со сменой, а это рановато, то дело усложняется тем, что он должен знать, где положено быть часовому на посту и вообще все о нем: привычки, рост и, наконец, самое главное в ночной темноте — голос. Но ведь смена часового происходила недавно здесь, у западной оконечности железнодорожного моста. Нет! Это патрульный наряд, о котором говорил разводящий. «Стоять на посту, Бруно, тебе будет веселей… Скоро появится патрульный наряд», — вспомнил он его слова.

Румянцев и Телочкин уловили стук камешка, прокатившегося по мостовому настилу. Заметив немцев, направляющихся к мосту, они решили пропустить их вперед, чтобы оставить за собой выгодную позицию нападения с тыла.

— Я беру на себя роль часового, — тихо сказал Черемушкин Ласточкину. Тот занял оборону и вел наблюдение за северной кромкой леса. — Ты пробирайся к левой мостовой ферме и будь готов ко всему. Солдаты патрульного наряда относятся к соседней воинской части и могут не знать того, кто находится на посту.

Лейтенант ступил на деревянный настил моста, и гулкий звук собственных шагов подействовал на него успокаивающе.

Гитлеровцы стали подниматься по крутому откосу железнодорожной насыпи. Вскоре их шаги застучали по деревянному настилу моста.

— Стой! Кто идет? Пароль? — Сдерживая волнение, пытался как можно естественнее говорить по-немецки Черемушкин.

— Патрульный наряд! — Последовал уверенный ответ впереди идущего.

— Пароль! — Жестко и повелительно повторил Черемушкин и отвел затвор «шмайссера».

— Бавария! — последовал ответ. — Я старший наряда — младший фельдфебель Носке… Франц Носке! — старательно выговаривая слова, повторил немец.

Но ожидаемой реакции у человека, спросившего пароль, не последовало. Только голос прозвучал доброжелательнее и как-то интригующе:

— Проходите! Угощу тем, что бог послал в этой неуютной для нас стране.

Гитлеровцы должны были еще пройти расстояние в десять шагов по узкому проходу между рельсами — двум уцелевшим доскам, так как деревянный настил справа и слева был поврежден и зиял провалами. Франц Носке машинально нажал на кнопку электрического фонарика. На мгновение вспыхнул и погас острый, сабельный луч света. Стиснутый темнотой, он дымчатой световой дорожкой уперся в грудь лейтенанта Черемушкина. Младшему фельдфебелю Францу Носке показалось, что часовой — его давний приятель по Шнайдемюльскому запасному пехотному полку Бруно Зиберт — выглядит моложе своих лет, стал почему-то выше и одет как-то странно — в камуфляжный костюм десантника. В голове у него мелькнула страшная догадка. Он схватился рукой за затвор автомата, и в тот же миг болезненный, режущий удар в грудь опрокинул перед ним мост. У Носке подломились ноги, и он, падая, опираясь руками о настил, издал сдавленный стон. Идущий вслед за Носке не понял того, что произошло. Он стремительно нагнулся над упавшим, стараясь выяснить причины его падения и оказать посильную помощь.

— Боже мой! Вы сломали себе ногу, Франц? Черт побери этот проклятый мост. — И вдруг он увидел торчавшую в груди Носке рукоятку ножа. Немец резко выпрямился, чуть подаваясь назад. Но появившийся внезапно из-за мостовой фермы атлетического сложения человек, то был Ласточкин, словно железными клещами, сдавил ему горло, ломая шейные позвонки. В момент поднятое вверх тело было переброшено через перила ограждения в воду обмелевшей, илистой речонки.

И почти одновременно с этим третий солдат патрульного наряда почувствовал за своими плечами чье-то присутствие. Словно ужаленный, он подпрыгнул на месте, и липкий, ударивший в голову ужас заставил его выкинуть вперед приклад автомата и нанести удар бросившемуся навстречу человеку. Солдат словно позабыл, что в руках у него оружие и он может выстрелить, уничтожить кого бы то ни было очередью. Солдат был не из молодых: на правой стороне его груди виднелся золотой знак отличия участника пехотных штурмовых атак. Но сержант Телочкин сразу понял причину промаха немца: тот просто растерялся. Участвуя в штыковых атаках и в рукопашных схватках, он знал, к чему это приводит. Человеческий разум не в состоянии порой контролировать поступки сражающихся, и выходит победителем только тот, кто не только в совершенстве владеет искусством боя, но и умеет при этом трезво мыслить, подчинить себе свою волю без остатка.

Гитлеровец все же уклонился от мертвой хватки Телочкина. Сильным толчком плеча он оттолкнул его в сторону и тут же ударил носком сапога в живот. Немец бросился бежать. Телочкин в несколько прыжков настиг его и метнул «финку». В момент разворота гитлеровец и столкнулся с летящим лезвием.

Телочкин извлек нож из груди немца, вынул из кармана френча его личные документы и столкнул неподвижное тело вниз. И только после этого почувствовал неестественную усталость, освежающую влагу мелкого, моросящего дождя.

Не задерживаясь на месте диверсии, разведчики пересекли линию отчуждения железной дороги и встретились с ожидавшей их Ковровой. Наташа передала рацию Рувиму Ласточкину. Дальше путь их лежал к оврагу с отметкой «двести один».

Лес встретил разведчиков угрюмой тишиной. Туман здесь был значительно гуще. Рыхлыми хлопьями он лип к кустарнику, молочно-сизым месивом стыл над полянами. Идти вперед становилось все трудней. Колючие, мокрые лапы кустарников цепко хватались за маскировочные костюмы, ноги попадали в незаметные, наполненные водой рытвины и скользили.

Шли гуськом. Встреча с немцами была так вероятна, что каждый ждал ее с минуты на минуту и не снимал палец со спусковой скобы оружия. Неожиданно разведчики, как по команде, остановились. На северо-востоке мокрое тяжелое небо вдруг посветлело, блеснуло желто-красными лентами зарниц и тут же померкло. Глуховатый, рокочущий обвальный звук взрыва разметавшимися отголосками лесного эха донесся до них оттуда, где был мост.