Георгий Брянцев - Это было в Праге
- Название:Это было в Праге
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Новосибирское книжное издательство
- Год:1956
- Город:Новосибирск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Георгий Брянцев - Это было в Праге краткое содержание
Роман «Это было в Праге» принадлежит перу известного советского автора — Георгию Михайловичу Брянцеву, известному читателям по книгам «Конец осиного гнезда», «Тайные тропы», «Следы на снегу», «Голубой пакет», «По ту сторону фронта» и др.
Автор — участник Великой Отечественной войны, неоднократно выполнявший специальные задания в тылах фашистких войск, за линией фронта. Награжден десятью правительственными наградами, в том числе орденом Ленина, двумя орденами Красного знамени, орденами Красной звезды и Знак почета. В романе «Это было в Праге» рассказывается о чехословацких событиях предвоенных, военных и послевоенных лет: подготовке и осуществлению Мюнхенского сговора, сделавшего неизбежным начало Второй мировой войны, в ходе которого Англия и Франция согласились на расчленение Чехословакии и ее фактическую оккупацию Германией; о борьбе чешских и словацких патриотов с фашизмов в годы войны, а также о борьбе за сохранение демократических завоеваний, достигнутых в ходе освобождения Чехословакии, в первые послевоенные годы.
Это было в Праге - читать онлайн бесплатно ознакомительный отрывок
Интервал:
Закладка:
— Ну, как живешь? — спросил Гавличек.
— Да как тебе сказать… Живу как будто неплохо.
— Я часто вспоминаю о тебе, — признался Гавличек.
— Спасибо.
Закурили.
— Что там у нас, на узле? — спросил Ярослав.
— Перемен не наблюдается, — ответил Гавличек.
— Значит, все тихо?
Гавличек усердно разглядывал свои мягкие туфли. Вновь установилась тишина.
— Ты правду говори, — твердо произнес Ярослав. — Не крути.
Он всегда немного грубовато говорил с Карелом, и тот никогда на него не обижался: уж таков был Лукаш.
— Плохо, Ярослав, — начал он и низко опустил голову, будто стыдился того, что говорил. — Обид много… Людвига, Яна, Вовчка арестовали. У Вовчка и жену посадили. Рабочие бунтуют, грозятся. Вчера Любомир отказался вести состав в Остраву. За него поехал Зденек.
Слова с трудом вылетали из его горла, будто Гавличек силком удерживал их. Ярослав настороженно слушал.
— Злоба накипает в сердце, — продолжал Гавличек все так же медленно. — Что же дальше будет?
Он оторвал свой взгляд от туфель и поднял голову.
— А дальше будем драться, — почти угрюмо проговорил Ярослав. — Нам не дают покоя, но и врагам его не видать. Нужно будет умереть — умрем, но кой-кого и из них прихватим с собой на тот свет.
Гавличек спросил:
— Немцы придут в Прагу?
— Придут… Разве не видишь, к чему дело клонится?
Гавличек тяжело вздохнул; видно, он никак не мог избавиться от тяжелых мыслей, угнетавших его.
Снова помолчали.
— Ты сегодня работаешь? — спросил Ярослав.
— В двенадцать заступаю.
— А что скажут ребята, если я появлюсь на узле? — вдруг спросил Ярослав.
Гавличек нахмурился.
— Ты что, в уме?
— Кажется.
— То-то, что кажется! Тобой полиция интересуется. Меня спрашивали. И сюда на квартиру заглядывали.
— Понятно, — заметил Ярослав, — а мне все-таки необходимо побывать на узле.
Гавличек еще сильнее насупился.
— Умный ты человек, а говоришь ерунду.
Ярослав сдержал улыбку.
— Представь себе, дело такое, что доверить некому.
— Так уж и некому, — пробурчал Гавличек.
— Чего же лучше, если я ошибаюсь. — Сказав это, Ярослав сунул руку под пиджак, за ворот рубахи, и вытащил оттуда стопку листовок, аккуратно скрепленных шпагатом… — Видишь, для чего мне нужен надежный человек? Надо раздать это рабочим, а что останется, разбросать всюду, где можно… Может быть ты, Карел, возьмешься это сделать?
Гавличек остановил свой напряженный взгляд на пачке листовок.
— Ты мне друг, Карел, — продолжал Ярослав, — ты хороший, честный рабочий. Но пора стать вдобавок к этому и хорошим патриотом. Пойми, жизнь неуклонно движется вперед, а Карел Гавличек стоит на месте. Он надеется, что жизнь обойдет его сторонкой. Нет, дорогой, ошибаешься! Если будешь отсиживаться в стороне от борьбы, жизнь все равно тебя собьет с ног и швырнет на землю.
— А что это за бумажки? — нерешительно прервал его Гавличек.
— В них правда, Карел. — Ярослав бережно извлек из пачки один листок. — Воззвание коммунистической партии. И начал читать:
— «…после того как Гитлер при помощи своей словацкой агентуры отторгнул Словакию от республики и подчинил ее своей власти, он вторгается на чешскую землю с целью ее захвата и порабощения чешского народа. Вся вина за порабощение народов Чехословакии падает на внутреннюю реакцию, ибо она парализовала оборону республики в момент, когда республика была полна сил, и предательски капитулировала. Когда реакционеры взяли власть в свои руки, они утверждали, что полная капитуляция — это единственный путь спасения народа. Они преследовали коммунистов, которые вели борьбу против угнетения народа, и доказывали, что путь капитуляции приведет народ к гибели, к новой Белой Горе [1] Местность под Прагой, где 8 ноября 1620 г. произошло кровопролитное сражение между чешскими протестантами, боровшимися за национальную независимость Чехии, и армией католической Лиги.
. Это предостережение коммунистов подтвердилось. И теперь чешский народ и чешская нация хорошо понимают, что один лишь путь мог оградить народ от этих бед и один лишь путь сейчас может привести народ к спасению: путь сопротивления, обороны, борьбы.
Народ, встав лицом к лицу с гитлеровскими захватчиками, изгонит из своих рядов предателей и трусов, плотно сомкнет свои ряды, как он всегда это делал, защищая свое национальное существование. Неодолимое единство всех сил народа, упорное и энергичное сопротивление на всех участках борьбы будет ответом на удары, наносимые чешской нации. И рабочий класс, который столько раз уже стоял в первых рядах национальной обороны, станет опять несгибаемым оплотом национального движения сопротивления. Коммунисты, приложившие все усилия для того, чтобы отвести от страны тяжелые удары, перед лицом всего народа заявляют, что они будут самоотверженно и смело бороться за восстановление полной свободы и независимости чешской нации…»
Ярослав закончил.
Гавличек протянул руку к пачке листовок и сказал:
— Оставь их мне, Ярослав. Я все сделаю…
Глава двадцать третья
Очередная директива штандартенфюрера СС фон Термица гласила:
«Демонстрация состоится в начале завтрашнего дня, а парад — в зависимости от того, будет ли иметь успех демонстрация. В том и другом случае участие приму я. Вас обязываю: 1. Немедленно связаться с „Филином“ и передать ему указание — обеспечить нам полное гостеприимство, оставить в своем аппарате только лиц, изъявляющих добровольное желание на сотрудничество с нами, исключить возможность каких бы то ни было эксцессов, обструкции, открытого недоброжелательства, а тем более проявлений сопротивления. 2. Еще раз пересмотреть интересующие нас списки, сверить их, уточнить адреса, уделив максимум внимания каждой фамилии. 3. Организовать непрерывное наблюдение за „активистами“, с которыми надлежит познакомиться в первую очередь».
Обермейер перечитал расшифрованную телеграмму несколько раз и, подняв острые плечи, потер руки.
— За меня, господин штандартенфюрер, — проговорил он вслух, — можете быть абсолютно спокойны. История с «Дейч-Хаусом» никогда не повторится.
Условное имя «Филин» принадлежало начальнику чехословацкой полиции.
«Надеюсь, с ним я найду общий язык, — подумал Обермейер и встал. — А теперь в Прагу. Тут мне делать больше нечего».
Он подошел к платяному шкафу, вделанному в стену, открыл дверцу и вынул форменную шинель с эсэсовскими шевронами и с погонами гауптштурмфюрера СС.
Повесив шинель на стенную вешалку, он долго любовался ею: то рассматривал вблизи, то с расстояния нескольких шагов. Наконец он надел ее на себя. Он давно изучил все свои физические недостатки: костлявость, худобу, сутулость, плоскогрудие. Но в этой форменной шинели, в фуражке с высокой тульей он был неузнаваем. Сшитая мастерской рукой, шинель выполняла роль жесткого суконного футляра, который скрадывает все врожденные дефекты фигуры. Из зеркала на Обермейера смотрел высокий, статный, широкоплечий эсэсовец.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: