Иван Кривоногов - Родина зовет
- Название:Родина зовет
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Горьковское книжное издательство
- Год:1963
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Иван Кривоногов - Родина зовет краткое содержание
Есть книги, в которых читатель не ищет больших стилистических красот, но факты, изложенные в них, подкупающая правдивость и высокий пафос чувств западают в читательское сердце и надолго остаются там. Такой нам видится и книга Ивана Кривоногова «Родина зовет». Это — правдивые записки очевидца. Их написал человек, который на границе встретил первый шквал войны, в течение двух недель огнем своего дота удерживал натиск врагов, обожженный и обессиленный попал в плен, прошел несколько гитлеровских тюрем и лагерей и наконец вместе со своим другом Михаилом Девятаевым организовал побег группы русских заключенных на немецком бомбардировщике. Случай — беспримерный в истории второй мировой войны! Первое издание книги Ивана Кривоногова вышло летом 1960 года и получило много теплых взволнованных отзывов читателей. За последние два года И. П. Кривоногов стал располагать новыми материалами, кое-что узнал о судьбе некоторых товарищей по концлагерям и по перелету, ему стало известно, что произошло в ставке Гитлера, на аэродроме Пеенемюнде, в концлагере, после того как самолет, ведомый М. Девятаевым, поднялся над морем. Выполняя многочисленные пожелания читателей, Горьковское книжное издательство выпускает книгу Ивана Кривоногова вторично, включая в новое издание материалы, которые стали известны в последние годы
Родина зовет - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Михайлов дружил с Леушкиным, невысоким, шустрым пареньком. На спортснарядах Леушкин не мог угнаться за товарищем, но зато в учебе он шел первым, много читал, хорошо знал русскую и западную литературу, всегда был в курсе всех новых литературных событий, писал стихи, которые печатали в армейской газете.
Я хорошо помню курсанта Тернова. Это - высокий, крепкий красавец-парень. Характер у него был серьезный. Зря он не разболтается, слова понапрасну не выронит. Но зато если уж скажет слово, то оно звучит веско и убедительно.
«Ну и голова у Тернова», - почтительно говорили о нем курсанты. Тернов увлекся лыжами и у себя в Ярославле занимал второе место по городу. Все как-то удивительно ладилось у этого спокойного, уравновешенного человека. Он и в учебе шел впереди, и в спорте за ним подтягивались остальные, и руки у него были умные и ловкие - что ни примется мастерить, все получается красиво и добротно.
А вот Иванисов был на редкость тихим и скромным. В спорте он отставал от других, был тяжел и неловок и стеснялся этого. Его страстью была политика. Он первый хватал обычно свежие газеты, во всех [14] событиях разбирался глубоко, все запоминал, анализировал, сопоставлял.
Словом, ребята в моем гарнизоне были действительно хорошие, и я радовался, замечая, что у нас уже создался дружный боевой коллектив.
Как- то в субботу я отправился противотанковым рвом в ближайший дот к лейтенанту Скрипниченко, чтобы посмотреть, как обосновались соседи, и договориться о взаимных действиях на случай провокации.
Федю Скрипниченко я знал хорошо. Он прибыл в нашу часть из Киевского пехотного училища. Мы сразу обратили внимание на этого паренька. У него был тонкий голосок и нежное, как у девушки, лицо. Несмотря на то, что он приехал в часть уже лейтенантом, многое в его поведении нас удивляло, казалось нам мальчишеским и несолидным. Но сердиться на него никто не мог, потому что он делал все очень искренно, самозабвенно. Федя смеялся так заразительно, что не могли не смеяться и остальные. Он так глубоко огорчался от неудач, что все кругом сочувствовали ему.
Федя Скрипниченко вырос в детском доме, никого из родных и близких у него не было. С детства он мечтал стать военным и, как только ему исполнилось восемнадцать лет, пошел в военное училище и успешно его окончил. Военное дело знал отлично, взвод его в подразделении был на почетном месте, бойцы и командиры его уважали, несмотря на мальчишество. И я был очень доволен, что соседом моим оказался не кто другой, а именно Федя Скрипниченко.
Ни Скрипниченко, ни замполита Федорова в гарнизоне не оказалось. От бойцов я узнал, что они ушли на пруды, которые находятся недалеко от дота. В них когда-то польский пан разводил рыбу. Теперь пруды оказались в запретной зоне, из местного населения рыбу в них никто не ловил. А водилось ее множество!
Я пошел на пруды.
Скрипниченко и Федоров сидели неподвижно на берегу и напряженно следили за поплавками. На меня они едва взглянули и даже не спросили, зачем пришел. Я присел на корточки рядом. Клевало хорошо.
- Это что еще, - сказал Федоров. - Вы вот здесь посмотрите-ка. [15]
И он с видом заговорщика повел меня к ручейку, протекавшему поодаль. Рыбу здесь можно было брать прямо руками.
Федоров не без гордости сообщил, что это он открыл такую кладовую и теперь их гарнизон каждый день ест уху.
Мое детство прошло на Волге, и мальчишкой я очень увлекался рыбной ловлей. И сейчас былое увлечение захватило меня. Я уже строил планы, как буду сюда ходить по утрам, а потом кормить своих бойцов свежей рыбой.
Мы просидели на прудах долго. Когда я наконец поднялся, Федя спросил, зачем я пришел. Мы быстро договорились с ним о взаимодействии на случай прорыва, поговорили о разных других делах. На прощание Скрипниченко пригласил меня завтра на зорьке порыбачить. Я обещал прийти.
Вернулся в гарнизон к вечеру. Курсанты уже отдыхали. Только наблюдатель, замаскированный ветками, лежал на крыше дота да дежурный что-то проверял у пулемета.
Обойдя помещение дота, я лег спать, наказав дежурному разбудить меня на рассвете. [16]
Тринадцать суток в бою
Товарищ младший лейтенант, вставайте, половина четвертого,-разбудил меня дежурный по гарнизону.
Я вскочил с постели и сразу же вспомнил, что собирался сегодня с Федей Скрипниченко идти на рыбалку. Закурив папиросу и затянувшись, взглянул в перископ, посмотрел вдоль всей границы. За рекою Сан тишина. Первые лучи солнца мягко освещают окрестность. Поворачиваю перископ на соседний дот, смотрю, не выходит ли Скрипниченко на рыбалку. Нет, не видно никого. Только серебристая поверхность озер отражается в зеркалах перископа.
Не торопясь я стал одеваться. Вдруг вбежал дежурный:
- Товарищ младший лейтенант, через границу с немецкой стороны летят самолеты!
Мгновенно надев сапоги, я выскочил из дота. Через границу группами летели немецкие самолеты.
- Боевая тревога! Продолжать наблюдение за воздухом! - приказал я и взглянул на часы. Было без пятнадцати минут четыре.
Начинался день 22 июня 1941 года. [17]
Команда разнеслась по боевым казематам и другим помещениям дота. Через несколько секунд курсанты заняли свои места у пушки и пулеметов, в складе боеприпасов или у вентиляционной системы. Наводчики Михайлов и Тернов уже держались за ручки станковых пулеметов. Им осталось только нажать на спусковой рычаг. Затаив дыхание, они прильнули к окулярам своих прицелов. Наводчик Шилов поворачивал подъемный и поворотный механизмы скорострельной пушки, наблюдая через прицел за появлением противника. Все ожидали дальнейшей команды, прислушиваясь к зловещему рокоту самолетов с черными крестами на крыльях. Мы приготовились к бою и все-таки тогда еще не думали, что этот час уже перевернул наши судьбы, что рухнули все наши большие и малые планы и надежды.
А самолеты все шли и шли. Эскадрилья за эскадрильей они появлялись в глубоком предутреннем небе, направляясь в сторону Перемышля и Львова. С интервалом в несколько минут издалека доносились тяжелые глухие удары.
Замаскировавшись на небольшом бугорке возле дота, наш наблюдатель с ручным пулеметом непрерывно следил за воздухом. Он подсчитывал пролетавшие самолеты и передавал через связного, стоящего у двери:
- Семьдесят восемь. Сто двадцать.
Все новые и новые звенья появлялись из-за горизонта, со стороны границы.
- Звено самолетов пикирует на дот, - крикнул наблюдатель, кубарем скатившись с бугорка и влетая в решетчатые двери дота.
И в ту же минуту содрогнулась земля, от сильного удара охнули мощные стены сооружения.
Вслед за первой атакой последовала вторая, третья.
Вступила в бой вражеская артиллерия. Снаряды, ударяясь в железобетон, или разрывались, или, скользнув по поверхности, уходили рикошетом в сторону. Гул и вой от разрывов бомб и снарядов заглушал все. Тяжелое сооружение дрожало и стонало.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: