Владимир Беляев - Залив в тумане
- Название:Залив в тумане
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Архангельское издательство
- Год:1943
- Город:Архангельск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Владимир Беляев - Залив в тумане краткое содержание
Повесть «Залив в тумане», написанная во время Великой Отечественной войны, посвящена благородной работе фронтовых врачей и медсестер, которые в трудных условиях заполярной природы, под несмолкающий вой пурги, нередко под бомбами врага оказывают помощь пострадавшим советским воинам и возвращают в строй раненых и больных защитников Советского севера.
Залив в тумане - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Составленный из спальных и товарных вагонов, длинный санитарный поезд с красными крестами, которым стал командовать Карницкий, забегал по Кировской дороге от армейских госпитальных баз до городов фронтового тыла.
Налетая на дорогу, немецкие бомбардировщики не раз выслеживали и санитарный поезд Карницкого. Бомбы падали рядом с бегущими по рельсам вагонами. Осколки оконных стекол нередко засыпали постели раненых.
Однажды бомбёжка застигла поезд на станции. Ещё до сигнала «воздух» паровоз ушёл к водокачке, оставив вагоны на запасных путях. Едва первая бомба врезалась неподалёку в рельсы, стекла в классных вагонах вылетели и поезд качнуло. Сестры и санитарки — кто куда. Одна выскочила на улицу, другая — под нижнюю полку вагона залезла. Доктор Карницкий и сам бы непрочь заползти туда. Всё как-никак надежнее. И осколок не так быстро заденет. Разве только прямое попадание. Но, собравшись с силами и поёживаясь от воя бомб, Карницкий пошёл по штабному вагону. Он наклонялся и, легонько трогая девушек, говорил:
— Да будет вам! Вылезайте. Раненые-то одни остались. Ну, как вам не стыдно?
Смущенные и красные сестрички вылезали и, затыкая уши, пробирались в соседние вагоны. Спокойный голос Карницкого помог им овладеть собой.
— А где Вишнякова? — спросил доктор последнюю из сестер, вылезавшую из-под лавки.
— На улицу выбежала, — ответила сестра.
Доктор прошел в тамбур и, открыв дверь, увидел в нескольких шагах от поезда в канаве коричневый берет новенькой, прикомандированной к нему на один рейс, сестры Вишняковой. И только он хотел окликнуть ее, позади завыла бомба. Удар страшной силы снова качнул вагон, и Карницкий инстинктивно присел в тамбуре. Обломок стального рельса со звоном шмякнулся около Вишняковой. Слышно было, как сыплется на крышу вагона земля.

— Вишнякова, живы? — крикнул, подымаясь, Карницкий.
Сестра вскочила. Лицо ее побледнело.
— Убита! — крикнула она доктору, ошеломленная, испуганная, ничего еще не соображая.
Из вагонов послышался смех. Как ни было опасно в эти минуты, но ответ Вишняковой рассмешил многих.
— Да идите сюда, покойница! Еще простудитесь, — сказал доктор. И Вишнякова пошла к составу, стыдясь своего малодушия, неловкими шагами. «Уж лучше бы оставалась я работать там, на причале, — думала она, — ведь засмеют меня все за то, что я сказала».
Со всеми этими неприятностями военного времени Карницкий примирился довольно быстро. Он даже привык к ним, к вагонной тряске, к вынужденным остановкам посреди безлюдных сопок, потому что «где-то впереди бомбят разъезд».
На маленьких северных станциях его поезд иной раз встречал составы, идущие из Ленинграда. Он перехватывал военных, бегущих с чайниками за кипятком, и спрашивал:
— Ну, как там? Не бомбят?
— Да нет! Разведчики иногда прилетают, а бомбежки не было. В общем спокойно, — отвечали ему.
В Ленинграде у Карницкого осталась жена. Получая такие ответы, он меньше волновался за ее судьбу.
Доктор любил обходить идущий поезд глубокой ночью, когда больные вместе с обслуживающим персоналом отсыпались за все часы беспокойного дневного пути по прифронтовой дороге.
Мерно покачивается вагон, стучат его колеса. Дежурная сестра прикурнула [1] Так в бумажной книге.
у белого столика в проходе. Тут же в стаканчике около нее поблескивают градусники; второй том «Войны и мира» заложен длинной мужской гребенкой из пластмассы.
Доктор берет со столика пачку историй болезни, садится рядом на табуретку и начинает перечитывать их одну за другой, представляя в памяти весь предварительный путь раненого. Вот маленькая светлокоричневая карточка передового района, быстрая запись полкового врача: «Сержант Акинфиев — проникающее осколочное ранение левой ноги, задет сосудисто-нервный пучок. Направляется в медсанбат».
Акинфиев лежит на верхней крайней койке вагона для тяжело раненых. Покоясь на шине Брауна — странной подставке из металлических прутьев, — нога существует как бы отдельно от спящего раненого. Акинфиев уже хорош. После медсанбата он побывал уже в эвакогоспитале — гнойные выделения из раны прекратились — недаром окна в гипсовой повязке вторую неделю как замазаны наглухо. Возможно, скоро повязка будет снята совсем и врачи посмотрят, как будет двигать ногой раненый. Отрываясь от истории болезни, Карницкий смотрит на спящего Акинфиева и, представляя себе дальнейший его путь, уже вмешивается в судьбу сержанта как физиотерапевт. «Эх, хорошо бы его да прямиком в Старую Руссу, да сразу же после того, как рана затянется, применить грязелечение, попробовать вернуть жизнь поврежденным и оцепенелым нервам и мышцам». Но Старая Русса захвачена немцами, да и не только она. Отлично оборудованная физиотерапевтическая лечебница в Павловске, под Ленинградом, наверное, тоже разбита немецкими снарядами. А сколько труда вложил в нее когда-то доктор, и как было бы хорошо положить туда Акинфиева, полечить его там и всеми средствами физиотерапии добиться того, чего хирургам трудно было достигнуть скальпелем.
...Санитарный поезд, постукивая колесами, бежит по рельсам самой северной железной дороги России. Скоро он пересечет линию полярного круга, и дежурный по станции с таким же названием отправит поезд дальше, на юг, если можно только назвать югом маленькие, затерянные в лесах полустанки Архангельской и Вологодской областей. Окна поезда занавешены, ни один луч света не вырывается наружу, лишь изредка потрескивают зеленоватые и синие огоньки под дугой массивного электровоза, который мчит состав мимо горных рек, мимо Имандры, мимо холодных сопок и валунов, сменяющих тундру. Одни раненые спят крепко, убаюканные покачиванием поезда, забывая во сне о боли в ранах, другие тяжело стонут сквозь сон.
Только доктор Карницкий не спит. Ему надоело уже быть железнодорожником. Ему хочется самому полечить всех своих временных пассажиров.
В перерыве между очередной поездкой в тыл доктор Карницкий снова напомнит коллеге — ленинградскому венерологу, который теперь заведует врачебными кадрами, о его обещании.
4. ПРИЯТНОЕ ПОРУЧЕНИЕ
Нахальными были в первые дни войны прославленные герои Нарвика и Крита, посланные Гитлером завоевать русский север. Они уже знали заранее что и где лежит и готовились схватить все ценное голыми руками. Они не только были уверены в том, что их лайнеры смогут вскоре свободно разгружаться на берегах Кольского залива. Выводя из Петсамо свои горные дивизии, немецкие генералы были убеждены в том, что солдат можно не кормить, что они наедятся вдоволь в Мурманске. А чтобы не было неразберихи и путаницы, немецкие интенданты даже отпечатали синенькие талончики на завтраки, обеды и ужины в Мурманске. Так было и написано на них: «Ресторан Арктика в Мурманске. Завтрак, Обед, Ужин».
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: