Борис Екимов - Возвращение
- Название:Возвращение
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Борис Екимов - Возвращение краткое содержание
Возвращение - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Старая женщина привычно поднимает глаза к своей избавительнице, забывая, что нет ее под этой крышей.
Девочка, закончив уроки, стала рисовать. Склонившись над столом, она слушала повесть далекой жизни и рисовала. И появлялась на белом листе бумаги синяя речка, желтое хлебное поле, зеленая гора, а под боком ее - дома, возле домов - палисадники с яркими цветами.
- Работали и работали... - вздыхает баба Надя. - В колхозе стали хорошо получать, зерном... И деньги давали. Но много трудов. Огород большой. Помолюсь - и работаю. Картошка, капуста, тыковка. Спаси Христос, все остались живые, здоровые... Повыросли...
Девочка отдала законченный рисунок бабе Наде. Та глядела, глядела и признала:
- Это наш хутор. Смысленое мое дите... Умудрил Господь. Вот она, гора, наше поле и речка - все дочиста наше.
Спала девочка на сундуке, возле печки, теплая кладка которой не остывала всю ночь.
С вечера, когда погасили свет, баба Надя еще долго шепотом молилась, поднимая лицо к пустому углу. Молилась, потом плакала во сне. Девочка слышала молитву и слезы, сострадая им. Она знала цену слезам, жалея старую женщину, в доме которой было так хорошо: ни разу здесь не укорили ее ни углом, ни куском хлеба. "Живи, моя хорошая... Хлебай, моя сладкая, сил набирайся... Бери, моя родная..."
Утром баба Надя поднялась с трудом. Провожала девочку в школу, сокрушалась:
- Чего-то неможется... Либо погода...
- Давай я тебе врача вызову, "скорую помощь".
- Ушла моя помощь... Спокинула, - горько вздохнула баба Надя и напомнила, вручая деньги: - Хлебца нам купи. А себе - пирожок в переменку возьмешь. Уроки-то долгие.
Уроки были не больно долгими. Но после них девочка не сразу вернулась домой.
Выйдя из школы, она медленно, словно нехотя, побрела к невеликой поселковой площади, которую обступали магазины. В одном из них с недавних пор покупали у людей иконы.
Невысокое крыльцо в три ступени, стеклянная большая витрина, за ней электрический свет. Набираясь храбрости, девочка долго стояла у дверей и шмыгнула в магазин лишь вослед за кем-то из взрослых.
Икон в магазине не было. Обычные товары: платья, рубашки, что-то еще - под стеклом, за прилавками. Немолодая продавщица с пуховым платком на плечах.
- Вы иконы покупаете? - выдавила из себя девочка.
- Игорь! - позвала продавщица. - К тебе!
Выглянувший из задней комнаты мужчина поманил девочку:
- Иди сюда.
Комната была тесной, заставленной ящиками, несколько икон - на полу, рядком.
- Показывай. Чего у тебя... - сказал мужчина.
Искоса, но пристально глядя на иконы, стараясь признать их, девочка стала сбивчиво объяснять: про бабушку Надю, про ее Богородицу, про воров...
Не дослушав, мужчина сказал твердо:
- Мы краденого не берем. Так и скажи тем, кто послал тебя!
Она не заплакала только потому, что боялась заплакать, и не помнила, как очутилась на воле. Лишь там она немного всплакнула и, недолго подумав, опять пошла не домой, не к бабе Наде, но тоже к недалекой милиции.
Короткий путь она одолела не вдруг и не сразу, но стало грезиться ей доброе: как приходит она в милицию, все объясняет, и тут же, в единый миг, летят с сиреной машины, люди с овчарками весь магазин обшаривают, все коробки, находят иконы, везут и водружают на место. Такая у всех радость...
Худенькая несмелая девочка, с испуганным взглядом, в вязаной шапочке и сером пальтишке, не сразу сумела пройти через железную вертушку к окну милицейского дежурного, пытаясь протиснуться против хода. Кто-то помог ей. Вовсе растерянная, она принялась рассказывать про бабушку, про иконы.
Ее выслушали, сказали:
- Иди в школу, девочка. Взрослые без тебя придут и разберутся. Иди в школу.
Ненастный день декабря, перевалив за полдень, торопливо спешил к ночи. Темные тучи тянулись низко, задевая маковки тополей да вязов. В тесных улочках, в глухих переулках гнездилась сизая мгла. Желтели окна домов; редкие машины зажгли свои неяркие фары и пробирались осторожно, словно ощупкой. На улицах - безлюдье: ни стариков, ни детишек. Все сбились к теплу.
К теплу спешила и девочка. В одной руке - портфель, в другой - пакет с хлебом, от него - сладкий дух корочки. Хорошо ею похрумкивать вприкуску с горячими щами. При этой мысли захотелось есть. Ноги быстрее пошли, даже вприпрыжку. Девочка знала: щи уже на печке стоят, ее дожидаются. Так всегда было, когда она жила у бабушки Нади.
Так было и ныне. Горячие щи да жареная картошка - на плите. Крепкие пахучие огурчики, щекастые алые помидоры - на столе, в миске. В духовке сладкая тыква. И вечное: "Хлебай, моя сына... Уроки-то долгие, наголодала... Зубки у тебя вострые. Жуй да жуй, жуй да расти..."
Сама баба Надя не встала с кровати.
- Что-то неможется. Печь затопила, чуток повозилась - и нет мочи. Лежу... Гляжу на твою картинку.
Вчерашний рисунок девочки висел на стене, возле кровати.
- И поле наше, гора тоже наша. И цветки... У нас красивые цветки в палисадах: алилея, индюшина, жар-уголь... эти как угольки горят, а еще цветок ваня-да-маня зовется. Пестренький такой, пахучий... Ваня-да-маня... Ты их тоже нарисовала. Ведь не была у нас, а все наше. Умудрил Господь...
- Вот лето придет, - продолжила старая женщина речь, - мы Тимофея попросим, он отвезет нас на хутор. Поедем, поглядишь. Такие места расхорошие. Родина...
- Мы летом огород будем сажать, - напомнила девочка, уплетая сладкие оранжевые дольки печеной тыквы. - Тыквы много насадим.
- Конечно, всего насадим, - пообещала баба Надя. - И тыквы, и свеклы, и картошки-моркошки. У тебя глаза молодые, вострые. И спина гнется.
- Конечно гнется... Я буду все делать, ты лишь подсказывай, - сказала девочка.
- Помолимся и будем работать. У нас на хуторе, я завсегда...
Баба Надя нынче была говорливей обычного, хотя с кровати не поднималась и часто просила пить.
- У тебя, наверно, температура, - сказала девочка. - Ты болеешь.
- Неможется, моя сына, - легко согласилась старая женщина. - Годы я свои выжила, мне бы помереть. А теперь и вовсе заступницы моей нет. Жила возле нее как дите, горя не знала. А ныне и помирать страшно. Как без нее...
Отобедав, девочка помыла и прибрала нехитрую посуду, села за уроки. Баба Надя будто задремала, что-то порою шепча в забытьи.
Ранняя ночная тьма наглухо закрыла окошки. От печки, от чугунной плиты ее и духовки, наплывало тепло. Неяркий свет лампочки с трудом освещал бедные стены.
Девочка готовила уроки, потом принялась рисовать, достав из портфеля не обычные карандаши, а заветную коробочку с красками, еще прошлого года подарок. Она берегла их: кисточки и пахучие тюбики, в которых таились и яркая весенняя зелень, и ослепительный летний свет, и небесная лазурь.
Девочка рисовала огород: зеленые листья, алые, оранжевые плоды и солнечно-яркий подсолнух на жилистом стебле. Но это был не обычный подсолнух, а прозревший. Из сияющей желтизны его цвета смотрели глаза. И как всегда это у девочки получалось, глаза необычные: у зверей, у людей. Совсем живые. В них печаль и радость, а еще - что-то большее. Словно многое знают, многое видели. И хотят рассказать свое знанье, предостеречь, ободрить - словом, помочь.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: