Чингиз Гусейнов - Доктор N
- Название:Доктор N
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Чингиз Гусейнов - Доктор N краткое содержание
Доктор N - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
В декабре двадцатого, сразу после освобождения Мамед Эмина из бакинского плена (Коба увез его в Москву), увиделись в тесном коридоре Наркомнаца: Нариман верховная власть в Азербайджане, а Мамед Эмин - власть бывшая, изгнанник.
Самые длинные ночи,- заметил тогда Мамед Эмин, а Нариман в противовес ночи сказал, что дни, мол, вскоре станут прибывать, и услышал в ответ, что именно сегодня - день рождения Кобы, его избавителя: не поздравишь если - не по-кавказски, а поздравлять - нет желания. Нариман промолчал: дескать, сам решай, как быть (стояли в очереди за миской супа в столовой Наркомнаца, куда прикреплены, каждый со своей думой).
- История, - сказал Нариман, - не терпит сослагательного наклонения: случилось, что должно случиться, коль скоро случилось.
- С каких пор атеисты стали цитировать Коран?
- Коран - священная наша книга.
- Если так, прощаю тебе грехи.
- Перед тобой я безгрешен.
Это потом, а пока споры. Как же: тюркское государство впервые за всю историю народа, заманчивая до головокружения перспектива! Не вассальные ханства шахской Персии, султанской Турции, раздробленные и ослабленные империями, не окраинное захолустье царской России, сгинувшей, а самостоятельное государство, в чьем трехцветном флаге соединены символы ислама, тюркизма и революционности. Много было споров, пока не согласились с трёхцветьем: лозунг тюркизации, дескать, разрывает единый мир ислама, кричали правые, а лозунг исламизации оттолкнет тюрок-немусульман, коих немало, - предупреждали левые, имея в виду якутов, алтайцев, чувашей, хакасов, гагаузов, караимов. На то и цвет красный, чтоб сплотить всех, кто ступил на новый путь, цвет крови.
Так и спасали друг друга: Мамед Эмин Кобу, а Коба - его. Заговори Нариман о Мамед Эмине, пришлось бы, отложив все иные воспоминания, поведать о том, как тот еще юношей приходил к Кардашбеку, и они с Нариманом подолгу говорили о будущем родного края. А между встречами-беседами Мамед Эмин, но о том почти никто не знал, привязанный к Кобе,- впрочем, тогда все гумметовцы сотрудничали с ним,- прятал его, спасая от жандармов и толпы, к которой вышел, агитируя за проведение забастовки,- нашелся кто-то из людей хозяина и зажег толпу кличем: Утопить смутьяна в нефтяном чане! Не подоспей Мамед Эмин - утопили б!.. Подвернулся знакомый фаэтонщик, и Мамед Эмин умчал Кобу к родичам, жили неподалеку, в апшеронской деревне Новханы, что под Баку, и целых два месяца прятал Кобу. Но кто мог знать, как и что потом? А в другой раз Мамед Эмин, вызволив Кобу из Баиловской тюрьмы, куда тот попал после неудачного покушения на казну, укрыл его (с Кардашбеком) в мечети, за кафедрой-минбаром - в нише, где с недоверием, причмокивая, ел долму с виноградными листьями, и мацони к ней. Кобе пришлось, притворясь глухонемым, каждый день, это был траурный месяц мусульман - мухаррам, когда мечети заполнены народом, слышать проповеди, с которыми выступали перед правоверными отец Мамед Эмина Молла Алекбер, засыпать под его мерный речитатив, видя, как потом Коба говорил Мамед Эмину, райские сны с гуриями. Ещё не раз вернётся Нариман к Мамед Эмину, не для того назвал его, чтоб скоро забыть, но надо
ПЕРЕВОДИТЬ НА ТЮРКСКИЙ ЯЗЫК РУССКИЕ ГЛАГОЛЫ:
динамические (рублю шашкой), личные и безличные, повелительные и страдательные... - тщетно убеждал Нариман Совет переводить доклады, протоколы Совета, богатые глаголами, на тюркский язык. Скептики: де, мы неделимая Россия, а соответственно и язык у нас единый, не понимают тюрки сегодня, поймут завтра. И фамилия, как псевдоним - Оборонцев: мол, среди тюрок широко распространены пораженческие настроения, заподозрены в молитвах во славу турецкого оружия (?).
Нариман - фигура не до конца ясная. Не Нариман ли (учились вместе), еще не видя Москвы, восторгался ею: священная, белокаменная, златоглавая!.. И еще: пленительная.
С пораженцами пестрота, единодушие противоположных, как твердь и небо, сил: большевиков, в том числе Наримана, которые жаждут поражения России, дабы ослабить монархию, и земляков Наримана, в споре излюбленный их довод: И мы, и Шаумян, с вами и Ленин, все стоим на позициях пораженцев. Правда, у нас разные цели, - это Насиббек. - Желать победы России? Чтоб стомиллионным брюхом навалилась, задавив культурную Европу? Спасибо немецким пушкам: разбивают оковы (цепи? тюремные стены?) русского народа (а заодно и всех иных народов)!
А что армяне? Без них не решить проблемы ни на Кавказе, ни в России, ни даже в мире - повсюду они и гонимые, но и процветающие. В недавнем прошлом, хотя февральские метели внесли хаос, а потом пошло такое, что не поймешь, где фронт, а где тыл, создали добровольческую царскую армию, костяк которой составили национальные армянские части, дезертировавшие из турецкой армии еще в Балканскую войну. Это была особая рота в рядах Македоно-одринского ополчения болгарской армии, или Македонского легиона, и ведома была бывшим турецким генералом Андраником-пашой. О, Лев-Андраник, изменивший османизму! Он был тогда, в ту Балканскую войну, очевидцы-киевляне рассказывали, куда он прибыл пополнить свои части, великолепен в своем темно-сером, защитного цвета костюме, в высокой каракулевой шапке и ладных солдатских сапогах, из которых торчал плед - символ неофициальной власти. Ну и, разумеется, воинские доспехи: браунинг, чтоб стрелять, и бинокль, чтоб видеть, куда и в кого стрелять.
Коль скоро Нариман вспомнил о рассказе очевидца-киевлянина, он потом тебя предупредит, чтоб об Андронике - ни слова осуждения!
Но что дурного о нем я сказал?
Лев, тогдашний очевидец проводов армянских добровольческих частей на Балканы, и предупредил, Лев Троцкий, чуть раньше б его назвать, не здесь!
Раньше кого?
Хотя бы с Лениным рядом!
Но там, где раньше, - Ленин уже мертв, а Лев жив!
Ах да, его черед пока не наступил!
Да-с, Андраник - гордость и честь армян; и не умолчи, коль скоро претендуешь на объективность, о славянофильской демонстрации либеральной части российского общества, которая позволяла себе на страницах печати давать наказы идущим на Балканы сестрам милосердия: Не перевязывать раны турецкому аскеру, пока есть на виду раненый солдат-славянин.
Нет-нет, помолчи, пусть они сами!
Но сами никогда не признаются!
А Тер-Габриэлян? Разве не он рассказал, Тер, как любовно Нариман назвал его в недавнем письме землякам, юным вождям Азербайджана, простив им козни против себя, и пытается учить их, сидя в Москве: Я, конечно, не имею права делать вам указания, а потому придаю своему письму частный характер, являясь гражданином Азербайджана. И о Тер'е, в чьем лице вы имеете в Москве лучшего защитника Азербайджана.
Частые встречи: Тер - Нариману о взбалмошных своих земляках, вечной их участи - поддавшись несбыточным иллюзиям, заварить несъедобную кашу и, ужесточив соседей, взывать потом к миру, чтоб спасли от резни, изгнаний, а Нариман - Тер'у про низменные интриги и кляузы земляков своих: кто кому яму выроет, да поглубже. А про грузин, дабы охватить по справедливости Закфедерацию, чьими представителями они являются (Тер-Габриэлян - полпред, Нариманов - председатель ЦИК, а грузин Енукидзе - секретарь), - ни слова осуждения, напротив: Не мешало бы у них поучиться (а чему?).
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: