Чингиз Гусейнов - Фатальный Фатали
- Название:Фатальный Фатали
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Чингиз Гусейнов - Фатальный Фатали краткое содержание
Фатальный Фатали - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
ЦАРСКАЯ СЛУЖБА
- Да, мы были с ним неразлучны, Грибоедов и я, его языки: персидский, азербайджанский, арабский ("и чего расхвастался перед юнцом?"). - Чиновник старый, Бакиханов Аббас-Кули, и молодой, Фатали Ахунд-заде. Ад-зер-бид-зам - смешно не выговаривал он, а я поправлял его, долго тренировался перед переговорами с наследным принцем Аббас-Мирзой. "Не "адзер", а азер, огонь, пламя". "Азёр-бижан". "Не "би", а бай, богатый, огнем богатый. И еще джан. Азербайджан. Так и не смог покойный Грибоедов выговорить на переговорах.
Давние-давние знакомые: принц, в скобках сказать, "великий мне недоброжелатель! - обдумывает посланник фразы своего донесения Паскевичу, командиру Отдельного Кавказского корпуса генералу от инфантерии, генерал-адъютанту и кавалеру. - Об Тифлисе больше нас знает; правда, и мы лучше его смыслим в том, что в его собственном городе происходит, но утешенье ли?" - и посланник, а в скобках, глядя на посланника, надворного советника иностранной коллегии, как представили его принцу, Аббас-Мирза задумался: "Какими дарами к сердцу твоему жестокому дорогу найти?"
- Моих и шаха послов не допустили до государя, писем не доставили в Петербург, возвращали нераспечатанными, сколько у меня их сохранилось теперь, в том же виде, для оправдания моего перед государем вашим!
- Когда кто лежит болен целый год, не отыскивают уже первых причин его болезни, а стараются уврачевать ее, так и с настоящею войною. Ваше высочество сами поставили себя судьею в собственном деле и пред почли решать его оружием. Но кто первый начинает войну, никогда не может сказать, чем она кончится. Прошлого года персидские войска внезапно и довольно далеко проникли в наши владения по сю сторону Кавказа. - Грибоедов строг и четок. - Нынче мы, пройдя Эриванскую и Нахичеванскую области, стали на Араксе, овладели Аббас-Абадом, откуда я прислан.
"Овладели! взяли!" Вам сдал Аббас-Абад зять мой, трус, женщина, хуже женщины!
- Условия я сейчас буду иметь честь изложить вам. - Но разве должно непременно трактовать, насту пая на горло, и нельзя рассуждать о том, что было прежде? - И не остановить потока слов!... - Жить с вами в мире под сенью расположения к нам российского императора! тупоголовые пограничные начальники! генерал Ермолов! великий император и его мощь!
- И как же вы, зная о могуществе нашего государя, решились оскорбить его?! А у нас честь государя есть честь народная!
Аббас-Мирза всех выслал, даже Алияр-хана, зятя и генерал-адъютанта шаха, в шатре остались лишь он, царский дипломат и его переводчик.
- Я виноват! Меня подвели! - Аббас-Мирза бросил в каземат лазутчика, который принес вести о смутах в Петербурге.
"Увы, тебя не обманули, принц! Еще свежи и рана, и страх, и позор. Малодушие! И как рука вывела?! "Мой государь! По неосновательному подозрению! Силою величайшей несправедливости! Я не знаю за собой никакой вины! Ложь и клевета!"
- Извольте выслушать условия.
- Знаю! знаю! - перебил Грибоедова Аббас-Мирза, вскочил с места и заметался по шатру, поглядывая на занавеску, за которой недвижно сидит Алияр-хан.-Вы смеете предписывать условия шаху как своему подданному! Никогда!! Он сам раздавал короны! Персия еще не погибла!
"О боже, за что?! Мой отъезд за тридевять земель, словно на мне отягчало пророчество: "И будет ти всякое место в продвижение".
- И Персия имела свои дни счастия и славы ("богатые мечети, базар, караван-сарай, но все в развалинах, как вообще здешнее государство").
- Вы, как всемирные завоеватели, - еще не вышел весь пыл, негодует принц, - все хотите захватить!
При окончании каждой войны, несправедливо начатой с нами, мы отдаляем наши пределы и вместе с тем неприятеля, который бы отважился переступить их. Вот отчего в настоящих обстоятельствах требуется уступка областей Эриванской и Нахичеванской. Деньги - также род оружия, без которого нельзя вести войну. Это не торг и даже не вознаграждение за претерпенные убытки: требуя денег, мы лишаем неприятеля способов вредить нам на долгое время. Этот пункт донесения, пересланного в столицу, был особо выделен царем.
- Но можете ли вы, - почти шепотом, на ухо, - убавить некоторую часть ваших требований? - оттянуть как можно дольше! И напасть! Нельзя долго держать в бездействии войска. Лишиться Эриванского вилайета, основы собственной казны!
- Условия будущего мира начертаны по воле государя, а она у нас единая для всех, никто уклониться не может, в какую бы власть облечен ни был, - ни главноначальствующий генерал Паскевич, ни тем более, я! - "Коль служишь, то прежде всего следуй буквально ниспосылаемым свыше инструкциям". - Это у вас единовластие в государстве нарушается по прихоти частных владетелей и разномыслием людей, имеющих голос в совете шахском, даже исступлением пустынника, который из Кербелая является с возмутительными проповедями и вовлекает государство в войну бедственную!
- У вас тоже не одна воля: в Петербурге одно говорят, Ермолов другое, Паскевич - третье!
"Знает! Уловил, что генералы интригуют! Жаль Ермолова. Человек прошедшего века. Соперник Паскевич ему глаза колет, упустил случай выставить себя с выгодной стороны в глазах соотечественников, слишком уважал неприятеля, который этого не стоит. Война с персианами самая несчастная, медленная, безотвязная".
-... У нас был мучтеид для мусульман, вы тоже, говорил он мне, для возбуждения против нас армян вы писали в Эчмиадзин христианского халифа Нерсеса! Да, да, мы заключим перемирие. - Аббас-Мирза говорит тихо, часто оборачиваясь к занавеске, за которой сидит Алияр-хан: шах больше верит зятю, чем сыну?!
А и ему бы, посланнику, вглядеться в лицо Алияр-хану! но если б знать! Знать наперед! Смерть? Остерегаться трефового короля! Куда ни повернешь карту - брюнет с усами! "Недавно ездил к Кирховше гадать обо мне, что со мною будет, да она не больше меня об этом знает, такой вздор! Две дамы, а при них - и не мужчина, и не женщина". Армянки-пленницы из гарема Алияр-хана? И евнух шахского гарема Мирза Якуб? Может, и в шахском гареме томятся пленницы?! Просьбы, ходатайства, ноты, переговоры. Эта гаремная дипломатия! И евнух, выходец из Эривани, ведающий финансами гарема и имеющий доступ к шаху и днем и ночью, напросился принять его, и две армянки сбежали, чтоб спас. Крики!... Ворвались!... "Цветущие лета средь дико-образных азиятцев?!" Лишь вспышка - Нина! "Хотите ее знать? В Malmaison1, в Эрмитаже, тотчас при входе, направо, есть богородица в виде пастушки Murillo, - вот она. Прощайте!..." И тьма (захват и разгром фанатиками посольства, ибо оскорблена шахская честь - гарем!).
Но если б знать наперед!
"Три потока с шумом и пеной низвергались с высокого берега, - запишет Пушкин. - Я переехал через реку. Два вола, впряженные в арбу, подымались на крутую дорогу. Несколько грузин сопровождали арбу. - Откуда вы, - спросил я их. - Из Тегерана. - Что вы везете? - Грибоеда".
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: