Антон Чехов - Том 20. Письма 1887-1888

266. П. Г. КРАВЦОВУ

Около 20 июля 1887 г. Бабкино.

П. Г. Кравцов ответил Чехову 24 июля 1887 г.: «Письмо я Ваше получил. Поездка моя на Еланчик продлилась около месяца» ( ГБЛ ).

267 и 268. В. В. БИЛИБИНУ

Июль 1887 г. Бабкино (одно из писем — от 17 июля).

Чехов писал Н. А. Лейкину 17 июля 1887 г.: «Купно с сим письмом посылаю на имя Билибина рассказ с письмом на его имя». В. В. Билибин отвечал 2 августа 1887 г.: «Предыдущего письма Вашего не получил. Вообще счетом получил от Вас два куверта, с рассказами. В первом куверте записка „так титулярные советники не поступают“, а во втором „миличка и пр.“. Больше ничего» ( ГБЛ ).

269. Ф. О. ШЕХТЕЛЮ

Июль — начало августа 1887 г. Бабкино.

Упомянуто в письме Чехова к Ф. О. Шехтелю от 12 августа 1887 г.: «За успокоительную весть о Николае merci. Я получил от него письмо <���…> бранится за мое последнее письмо к Вам и проч.».

270. А. Д. КУРЕПИНУ

Начало августа 1887 г. Бабкино.

А. Д. Курепин ответил 7 августа 1887 г.: «Рад получению от Вас весточки, Антон Павлович, еще больше обрадуюсь при свидании. Все Ваши рукописи получены» ( ГБЛ ).

271. Ал. П. ЧЕХОВУ

3 или 4 сентября 1887 г. Москва.

Ал. П. Чехов ответил 5 сентября 1887 г.: «Сегодня <���…> получилось твое закрытое письмо.

Первым побуждением было вскочить, сесть за стол и ответить тебе. На что ответить? <���…> Не так ты создан, чтобы тебя нужно было утешать…

Почему тебя удивляет, что у меня в руках 14 экз. твоей книги? Никогда я не говорил тебе, что Суворин писал мне не высылать тебе книг до его возвращения: тут недоразумение, и даже очень солидное. Книга твоя имеет длинную историю, и вот эта история <���…> Но обманывать тебя не думал. <���…>

Много я виноват перед тобою за долгое молчание <���…> У тебя позеленела шляпа и отвалились подметки <���…> Но всё это не беда: хуже всего то, что нравственный мир не в порядке. Ты пишешь, что ты одинок, говорить тебе не с кем, писать некому… Глубоко тебе в этом сочувствую, всем сердцем, всею душою, ибо и я не счастливее тебя. Когда-то и я бился, как птица в клетке, но потом гнойник как-то затянулся. У меня ведь тоже нет друзей, и делиться не с кем. Тяжело это, очень тяжело, но ничего не поделаешь. Бывало много раз, что я писал тебе письма и рвал их, потому что выходило не то, что хотелось: на бумагу не выливалось… Повторяю еще раз, что я тебе сочувствую. Ты понес массу труда, и очень понятно, что ты устал. Труд твой достоин уважения, нельзя не уважать и твою апатию: она естественна, как появление безвкусного осадка средней соли после энергичного, хватившего через край шипения растворов кислоты и соды. Непонятно мне одно в твоем письме: плач о том, что ты слышишь и читаешь ложь, и ложь мелкую, но непрерывную. Непонятно именно то, что она тебя оскорбляет и доводит до нравственной рвоты от пресыщения пошлостью. Ты — бесспорно умный и честный человек, неужели же не прозрел, что в наш век лжет всё: лжет стул, на который ты садишься, — ты думаешь о нем как о целом, а он трещит под тобою; лжет желудок, обещая тебе блаженство еды, пока он пуст, и награждая тебя жестокой болью или отяжелением, когда ты поел; лжет отец, когда он молится, потому что ему не до молитвы — „слова на небе, мысли на земле“ <���…>.

Можно ли после сего всего возмущаться мелкой ложью и подставлять ей плешь для капель aquae cadendae? Поставь себе клизму мужества и стань выше (хотя бы на стуло) этих мелочей. Советую от чистого сердца, которое тоже лжет, потому что не оно — чувствилище, а мозух. Ты никогда не лгал, и тебе ложь воняет сортиром: ты не заслужил, чтобы и тебе лгали. Да так ли это? Вникни-ка! <���…> Плюнь, брате, на всё; не стоит волноваться. „Через 5 лет забудешь“, как говорил ты сам <���…> А что ты работать не в состоянии — этому я верю. Тебе жить надо, а не работать. Ты заработался. Юг вдохновил тебя и раззадорил, но не удовлетворил <���…> Теперь о будущем. Ты пишешь, что если судьба не станет милосерднее, то ты не вынесешь, и что если ты пропадешь, то позволяешь мне описать твою особу. Быть твоим биографом — весьма завидная доля, но я предпочитаю отклонить от себя эту честь по меньшей мере на полстолетия и терпеливо всё это время ждать твоей смерти <���…>.

Затем еще нечто. „Служа в „Новом времени“, можно не подтасовываться под нововременскую пошлость. Мне и тебе следовало бы стоять особняком“. Это твои слова. Убей ты меня — я ни черта не понимаю. В чем ты у меня нашел тенденцию и подтасовывание? Какую науку я третирую в своем рассказе „Жертвы науки“ <���…> Ты даешь моим мозгам гораздо более цены, чем они на самом деле заслуживают <���…>

Я назвал бы себя подлейшим из пессимистов, если бы согласился с твоей фразой: „Молодость пропала“…» ( Письма Ал. Чехова , стр. 170–173).

272. А. С. КИСЕЛЕВУ

Начало сентября 1887 г. Москва.

А. С. Киселев ответил 9 сентября 1887 г.: «За всё, за всё благодарю… Ваши умные резоны принимаю, касательно перевозки, но сложить часть вещей у Вас не согласен, верю в Вашу ехидность — зало́жите и продадите, а я останусь при пиковом интересе. О цене фур на справляйтесь и об этом не пишите, подыщите тему более интересную для Вашего письма. Моим поручением, вероятно, я отнял много у Вас дорогого времени» ( ГБЛ ).

273 и 274. В. В. БИЛИБИНУ

Август? и около 10 сентября 1887 г. Москва.

В. В. Билибин ответил 12 сентября 1887 г.: «Сие письмо пошлется к Вам неизвестно когда, за неуказанием Вами местожительства Вашего. Вы прочли в „Осколках“ рецензию (?) о Вашей книге. Скоро прочтете и в „Петербургской газете“ <���…> Нам надо объясниться. Во многих письмах Вы нападаете на меня за то, что я пишу не то, что следует, и не так, как следует. Тут, очевидно, недоразумение. Чего Вы от меня хотите и чего ожидаете?» ( ГБЛ ).

275. П. П. ГНЕДИЧУ

29 или 30 сентября 1887 г. Москва.

Ответ на просьбу П. П. Гнедича (в письме от 28 сентября 1887 г.) сотрудничать в журнале «Север». Гнедич ответил 1 октября 1887 г.: «Большое спасибо Вам за согласие. Вы интересуетесь программой и духом „Севера“. Ничего тенденциозного, партийного» ( ГБЛ ).

276. А. С. КИСЕЛЕВУ

Начало октября 1887 г. Москва.

А. С. Киселев ответил 10 октября 1887 г.: «Не так-то легко отвечать мне на все Ваши вопросы <���…> Все-таки постараюсь удовлетворить Ваше любопытство и передать мой взгляд на вещи. Кобург глуп, давно бы пора ему удалиться, ему место у Стаецкой и К о, где его приняли бы с большим почетом и Вы могли бы там с ним познакомиться, так как у этой барыни Вы завсегдатай <���…>. Я не толпа, а Непременный член, читать Ваши „Сумерки“ буду и полную критику ждите — напишу, когда буду в ударе. Школа идет хорошо, попик устает, новый учитель еще не приезжал, орудует один. Денег у меня также нет и, кажется, никогда не будет, следовательно помощи от меня не ждите <���…> Чем же кончилась беседа Ма-Па с Короленко? Тем же, как Вы заработали 1000 рублей? Вы не умеете взяться за это дело, девушке надо доказать, что она должна выйти замуж и не капризничать».