Николай Никитин - Шесть дней
- Название:Шесть дней
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Никитин - Шесть дней краткое содержание
Шесть дней - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Ротмистр Чегодаев, поджидая лошадь, присел на крылечке, закурил. И, как всегда, затянул свою песенку:
Да и-ох, девчоночки, куда котитесь,
Пошалите, пошалите и нарветеся.
Лошадь подали. И, когда Чегодаев садился, из форточки высунулась борода Ермохина - басом спросила:
- Господин ротмистр, фершала-то им послать?
Чегодаев повел губой, выронил папироску и, стянув повод, тронул лошадь. И уже с седла крикнул:
- Пошли.
Опять утро. Черняк очнулся только тогда, когда какой-то солдат сдирал с него белье. Белье сдиралось прямо с кожей, с корками засохшего мяса и с кровью. Потом солдат принес свинцовой примочки, размыл ею побои и налил в поранения йоду.
Тут Черняк опять потерял сознание. Третий день кончился, начинался четвертый день.
После обеда мальчишка подошел к дому на Клубной, к подъезду. День был сухой и пыльный. И солнце - сухое и пыльное, как медная доска на парадном подъезде:
В А Р Л А А М Н И К И Т И Ч А Н Т О Н О В С К И Й
Правление оренбургских
золотых приисков
Мальчишка долго сидел у тумбы, грыз семечки, не знал, как войти, звонить же боялся. Когда выбежала из ворот прислуга Агашка, мальчишка остановил ее:
- Девка... Ты здешняя?
Агашка стала. Подтянула платок.
- Здешняя. Тебе зачем, сопленосый?
Парень усмехнулся, вытащил из голенища бумажку.
- Вот барышне Наталье секрет передашь. Немедля. Поняла?
И так строго посмотрел на нее, что Агашка фыркнула.
- Поняла, тоже почта, мало вас порют.
Когда Наташа получила записку - прочла, лицо помертвело.
В записке карандашом писала Марина:
По получении немедля идите к Ивановскому кладбищу.
Надо спасать. Убьют.
Прочла - поняла.
Когда выходила из дому, сказала няньке:
- Маме передай, чтобы ужинать не ждали. У меня дело.
Не успела Маремьяна ответить ей - "довертишься", - как Наташа ушла.
Кладбище в соснах. Сосны - розовые свечи. Смола, как ладан, и тепло днем. И на могилах легкая голубая трава. А в траве острый земляничный лист и белый цвет земляники, как птичий глаз.
Встретились двое. Марина - в суровости, в тоске. Наталья - тяжелая, мутная, странная. Так встречаются соперницы, враги, горе. Глазам Марины девушки, женщины от земли, от майских радостей и нежности - видно только горе. Любовь - горе. Утрата - горе. А глазам Натальи - страх, грех, мука. То есть, когда любовь - гнев, преступление, когда розовые руки девушки берут нож.
Так понимала Марина. Так хотела она понять. И звала Наталью сюда для испытания, чтобы узнать, действительно ли так. И потому начала осторожно:
- Антона взяли. Слышали?
Чтобы не упасть, Наталья села на могилу, ответила:
- Да.
И Марина, строже надвинув косынку, как старая монашка, с глазами глубже темных ям, испытывала беличку.
- А спасти можно. Похлопотать можете. У вас заручка найдется.
Наталья свела губы ниточкой. Поняла, что испытывает. И сказала совсем спокойно:
- Может быть, могу... Не знаю.
И, когда Марина вспыхнула, когда не выдержала Марина и кинула ей, как кость:
- Антон говорил, что с вами надо осторожней... как раз перед провалом... - тогда Наталья усмехнулась шире, синее осветились глаза, страшнее...
- Вот как? Антон говорил?.. Это ничего, что говорил. Убить меня хотите? Я - думаете? Убейте.
Тогда испугалась Марина.
- Нет, не думаю, не знаю... Не знаю, как смею думать, откуда?.. Нет, Наташенька.
Задрожала косынка у Марины, и, как сказала - "Наташенька", застыдилась больше. Заплакала.
- Спасти хочу, помочь и вас прошу.
- Любите?
В глазах у Наташи настоящее испытание, глаза - как боль. Но она закрутила, запутала. Опять глаза синие, сильные, издеваются.
- Любите? Себе хотите? Этого нельзя, этого я не могу.
И перед Наташей на могилке мет Марины, есть только платье в траве, женские плечи, косынка, ноги - все дрожит.
Тогда Наташа сказала твердо:
- Встаньте, Марина, я попробую.
Когда расставались, Марина хотела ее обнять, но Наташа отвела руки. Захохотала.
- Вы думаете, для вас? Не для вас - для себя. А вас я ненавижу. Приходите утром, скажу, что делать.
Слова нарочно выбрала короткие, простые, как камни, чтобы больнее ударить. Ударила - и ушла.
Марина долго сидела на чужой могиле.
Так расстались женщины.
Вечером Наталья пришла к Чегодаеву. Сняла пальто. Вместо стула села на кровать. И сказала просто:
- Ротмистр, вы просили меня отдаться. Пожалуйста. А потом отпустите Черняка. Идет?
Чегодаев почесал лоб, подумал.
- Сегодня собрался ехать.
Он тоже понял все просто. Для контрразведки это было в привычку.
- Только я не понимаю... То у вас одно, то другое.
- Замолчите... Вы хоть что-нибудь понимаете? Ни черта. Так и молчите. И, пожалуйста, скорее.
Утром, когда она уходила, Чегодаев научил:
- Пусть пилку принесут в еде... Но если попадется за работой, не пеняйте. Я ловить не буду, я честно...
- Честно?.. - усмехнулась Наташа.
- Конечно, честно, но пусть не попадется.
Наташа вышла. Тут ротмистр вспомнил. И догнал ее.
- А кто принесет?
Наташа задержалась, смутилась, потом собрала сердце, смяла в комок боль в сердце, смяла так же, как мнут батистовый платочек.
- Разве надо?
- Надо.
- Ну, так Терехова Марина, со спичечной...
И пошла, не прощаясь, не говоря дальше ни слова.
Ротмистр долго смотрел, как качалась на ходу спина Талочки. Ротмистр плюнул.
- Ловко!
В это утро Наталья записала в дневник:
Мне страшно, и я не надеюсь, что он вернется. Мое семя позорное. Любовь моя - позор. Если бы я могла наложить руки на себя, как Иуда! Но я не могу. Я девочка.
О дне пятом можно рассказать из записок Антона Черняка. Он впоследствии писал их для Истпарта. Здесь приводится сокращенно:
Марина Терехова сумела передать мне в булке пилу и два ножа, а также деньги, бумагу и карандаш. Начал пилить. Работать было трудно, опасно, так как окно выходило во двор, где постоянно был часовой и пожарные. Вывесив в окно тряпку "для сушки", пилил, стараясь визг пилы заглушить пением, хотя и плохо пелось в это время. В соседней камере сидели товарищи. Я сообщил о случае. Мы решили бежать вместе. Они для этого начали разбирать стену над печкой, чтобы перебраться ко мне. Работа к вечерней поверке была готова. Решетка была в таком состоянии: были перепилены три продольных прута внизу, а вверху лишь два из них были надпилены до половины. Этого было мало, но надо было ускорить побег. Один из караульных захотел проверить исправность решетки - к великому нашему счастью взялся не за подпиленные прутья, а за целые. Бежали мы в ночь, в общем благополучно. С большими усилиями, но все же решетку мы выворотили и стали по очереди вылезать. Сначала один, а затем другой из вылезавших товарищей завязли в дыре, первого вытащили быстро, со вторым возились значительно дольше. Наконец все оказались на земле и через ворота, которые были открыты еще с вечера, выбрались на волю. Я еще не совсем оправился от побоев и бежать мог с большим трудом. Бежали мы друг за другом, почти бегом. На опушке леса за Московским трактом разделились на две группы и разошлись в разные стороны.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: