И Посохов - Иваны

Очень он хотел им счастья и удачи...

Так Илья стал слушателем академии Генштаба. Галя стала его женой. Первой женой. Родился сын...

И вот однажды, вернувшись из командировки в Норвегию, Илья застал в доме Гостя. Был тот небольшого роста, коренастый и крепкий. Он тоже много и успешно занимался штангой и смотрел свысока, откинув голову назад. Очень уверенно смотрел. Был Гость крепко выпивший...

Ничего в тот вечер не сказал Илья Галине. Было только очень обидно.

Именно обидно, и ничего другого...

* * *

- Здравствуйте, Илья! - сказала Зина и подошла к столику.

- Здравствуйте, Зина. Присаживайтесь, пожалуйста, - сказал Илья, вставая, Зина села, оглядываясь по сторонам. Он отметил ее скованность.

Его профессиональное чутье подсказало неладное.

- Иван мне много рассказывал о вас, - начал Илья.

- Вы говорите об Иване Романове? - уточнила Зина.

"Странно. О ком же еще?" - подумал Илья.

- Вы хотите выпить? Я попрошу принести, - сказал Илья. На столе уже стояла бутылка коньяка.

Зина глядела в его робкие глаза. Он словно хотел и не мог их спрятать...

- Спасибо, я ненадолго.

- Да это как пойдет... - Илья заказал еще бутылку коньяка, закуски.

- Извините, что перебиваю, но у меня мало времени, - пыталась остановить его заказ Зина. Ее суетливость казалась наигранной и покоробила Илью.

- Дело в том... - сказал Илья. - Дело в том, что он погиб. Тогда, в Норвегии... - перешел он к главному.

- Романек был в Норвегии?! - воскликнула потрясенная Зина.

Теперь скованность, нервозность передалась и ему. Он и сам теперь остро понимал необходимость паузы. Нельзя, наверно, было так сразу, в лоб, подумал он, остро почувствовав вину за свою скоропалительность.

- Извините меня, прошу вас...

- Извините и вы!.. Слишком много событий... - сказала Зина. Она попробовала сосредоточиться, взять себя в руки, собраться...

- Да, да! Иван мне рассказал, - сочувственно сказал Илья. - А как теперь другой Иван, Петрович? - спросил Илья, чтобы сменить тему разговора.

- Здоров?

- Иван Николаевич? - переспросила Зина, понимая, о ком он спрашивает.

- Здоров! Он нас бросил, но про это долго рассказывать... - смутилась Зина.

- Я вас очень хорошо понимаю! - сказал Илья. - Извините! Я не знал!..

* * *

- А как погиб Романек? - спросила Зина.

- Он должен был выйти на связь со мной. Но он не появился, - сказал Илья.

- Что за связь? Какая связь? - не поняла Зина.

- Это тоже долго рассказывать, - ушел от ответа Илья. - Как-нибудь потом. Должно пройти некоторое время. Сейчас могу сказать только, что Иван Романов погиб, как герой.

- Я не знал, где тогда должен быть Романек, - продолжал Илья рассказывать дальше. - Прождав его час, я понял непоправимость случившегося... Я любил этого толкового, умного, тонкого, беззаветно преданного парня. Чувствовал личную ответственность за его судьбу. Часто ловил себя на мысли, что хотелось быть таким же, как Романек, поступки которого, правда, иногда не укладывались ни в какие инструкции, были на грани интуиции и догадок. Рассудок же Романек словно приберегал для окончательных выводов, но это-то больше всего и привлекало меня в нем. Интуитивно я чувствовал, где Романек. До гостиницы был час езды. Я вел машину, почти не чувствуя руля.

Дежурный гостиницы удивленно посмотрел на меня, когда я попросил ключи от номера. Я влетел, не дожидаясь лифта, на четвертый этаж. Номер был открыт.

На диване сидела голая пьяная проститутка.

- О! Просю, пожалуйста! - сказала она на русском языке. Подвинулась, освобождая мне место.

- Где Романов? - почему-то спросил я, потеряв бдительность. Она указала на дверь ванной комнаты.

Я толкнул закрытую дверь. В ванне в крови плавал Иван Романов...

Мгновенно все оценив, я понял и свою опасность. Приезжать в гостиницу было нарушением конспирации, и я не имел на это права... Я вышиб рукой оконную перегородку и выпрыгнул в окно. Стекла посыпались, как от взрыва...

Уже садясь в машину, я увидел вбегающих в гостиницу людей в штатском...

* * *

- Так все же кто вы? - спросила Зина, придя в ужас от рассказанного.

- Я же сказал, что всему свое время.

- Ну, если вы все знаете, тогда вы поймете мой поступок тогда, сказала Зина, решив сменить тему разговора. И тоже, не найдя ничего другого, вернулась к истории с замужеством.

- Что вы! Что вы! - воскликнул Илья. - Какое же я имею право вас обвинять?..

- Я любила их обоих! - перебила его увлеченная воспоминаниями Зина.

- Мне казалось тогда, что это возможно. Теперь я понимаю, что это все слова! Любить можно только однажды и только одного...

- А вы помните, какая кличка была в школе у Ивана Николаевича? переспросил Илья.

- Кличка? Мне до сих пор это непонятно, получается так, что есть люди, к которым клички не пристают. Романек, правда, когда-то называл его Постный.

- Да, именно Постный. Я знаю этих "постных"! - вдруг гневно воскликнул Илья. - Но вы и Романек его любили! Наверно, было за что?

"Любят не за что-то, а почему-то", - подумала Зина, искоса взглянув на Илью. Вслух же сказала:

- Он просто добрый...

- Постный, как это ни пошло звучит, - продукт своего времени, - перебил Илья. - Как, скажите, он объяснял причину своей отчужденности?

Выпитый коньяк развязывал язык.

- Он говорил что-то о "сексуальной неудовлетворенности", - призналась Зина.

- Вот, вот! Они, эти Постные, как компасы. По статистике, послушных, бесхарактерных людей рождается столько же, как и упрямых и агрессивных...

- Он - бесхарактерный, но не равнодушный! Нет! - перебила Зина.

- Я искренне признательна ему за его любовь! Жаль только, что она быстро прошла. А вначале он помог мне по крайней мере освободиться от всех тех недостатков, комплексов, которыми страдало наше поколение... Как ни странно, но это была игра в жизнь, в любовь, но и она приносила огромную пользу людям! Видимо, потому, что в ее основе все же лежала забота о человеке.

- "Забота о человеке"? "Недостатки"? "Комплексы"?.. - передразнил ее Илья, криво усмехаясь. - Им, этим Постным, приятно, если люди их отмечают, смотрят на них восторженно, влюбленно. Стараясь всегда нравиться другим, им, этим Постным - прежде всего им, - приятно, что любуются ими. Когда же они делают то, что не одобряется другими, они молниеносно отказываются от самонаслаждения, оправдываются. Они делают так, как нравится другим.

И только тогда это нравится и им тоже.

Зину удивило такое тонкое проникновение в суть предмета. Она стала слушать более заинтересовано. Самолюбие ее было все же задето...

- Болезненная чуткость этих Постных вырабатывает у них способность жить тем, что приятно другим. Жить тем, что приемлемо другими. Предугадывать то впечатление, которое производят на других сказанные ими слова, совершенные ими поступки. В каждую минуту, в каждом лице, в каждом взгляде они привыкли замечать оценку своей внешности, своего существования. И совершенно несчастны, разбиты, если замечают в себе что-то неисправимо дурное для других. Постоянная мучительная слабость их натуры - везде и во всем быть первыми, заметными, красивыми, приятными... - все более распаляясь, продолжал Илья. - Постный, видимо, в делах любовных всегда пользовался неизменным успехом... Но, наверно, не было случая, чтобы он за кого-то боролся и не уступил сопернику. Тщеславные, они же всегда в проигрыше. Они всегда пасуют перед активностью, часто выдавая ее за агрессивность. Ему просто везло: неагрессивный фон общественной морали, ее неестественная справедливость часто заставляют пасовать обидчика, - почти кричал Илья.