Виктор Широков - Шутка Приапа, или Обречение смолоду
- Название:Шутка Приапа, или Обречение смолоду
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Широков - Шутка Приапа, или Обречение смолоду краткое содержание
Шутка Приапа, или Обречение смолоду - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Сев без билета на ближайшую по времени электричку до Москвы, Гордин уже через полчаса был у трех вокзалов, а ещё через час благополучно покачивался в купе скорого поезда "Москва - Владивосток", с каждой минутой приближавшегося к конечной цели нового гординского путешествия - милому его сердцу городу П., где проживали его мать с отчимом, давно приглашавшие блудного сына навестить престарелых родителей и дать отдохновение усталому сердцу от бесконечной тревоги и размышления.
В купе кроме Владимира Михайловича, к счастью никого не было, весь Урал и вся Сибирь по-прежнему ехали в столицу и далее транзитом на юг или за рубеж, обратный пассажиропоток ещё не набрал мощности, что позволило побыть наедине со своими довольно-таки грустными мыслями и прикинуть план хотя бы на ближайший месяц.
То, что Гордина не будут искать у родителей, он почему-то не сомневался. В Москве у него родственников не осталось, а в анкетах последнего времени сведения о родителях не заполнялись, тем более, что не найдя труп, вряд ли местные фирсановские органы милиции подадут во всероссийский розыск, занятые своими проблемами и зараженные общенациональным головотяпством. В этом, впрочем, Гордин ошибался, но не будем забегать вперед. Всему свое время, всему свое место, господа хорошие! А пока поезд, набрав скорость, пролетал подмосковные остановки, даже не притормаживая, остановившись перед Нижним Новгородом только в закрытом по-прежнему для иностранцев Дзержинске, который так и не успели переименовать новые ревнители свободы и демократии.
Не ожидая попутчиков и не дожидаясь остановки, измученный пережитым и своим чрезвычайно быстрым перемещением в пространстве, от чего Гордин давно отвык, он взбил жидкую вагонную подушку, выключил верхний и индивидуальный свет в купе и уснул мгновенно, как засыпал всегда или почти всегда, даже на шестом десятке лет, не жалуясь особенно на здоровье. Травмированная о прошлом годе правая рука начала понемногу подниматься, хотя для этого приходилось её толкать, словно ядро, всем корпусом, но в быту это не очень мешало. Метка на носу осталась, хотя синеватый цвет рубцов из-за чужеродных вкраплений в кожу понемногу стал меняться на розовато-белесый, но Гордин привык и к этому, гораздо больше его занимали обширные боковые залысины и сильно поредевший кок да ещё перманентная седина оставшейся жалкой шевелюры; не зря говорят: пришла беда, открывай ворота, и Гордин любил себя по-прежнему, намеренно не замечая старения организма и прежде всего ветшания внешнего облика. Поздняя осень. Грачи улетели. Лес обнажился. Поля опустели. Только не сжата полоска одна. Грустную думу наводит она. Сейчас грустная дума была о сгоревшей даче, и хотя Владимир Михайлович спал, неостановимая работа мозга развертывала в виде причудливо ветвящихся сновидений фантастическую смесь реальности и гротеска.
Сейчас Владимиру Михайловичу снился средневековый замок, куда он проник ночью через случайно оставшийся опущенным мост и открытые ворота, и вот, стараясь ступать бесшумнее по огромным неудобным булыжинам, он крался между двумя крепостными стенами по круговой дорожке, пытаясь найти вход в следующий круг, в следующее кольцо замковой площади. Булыжный периметр был бесконечен, чем-то напоминая таллиннскую дорожку, по которой он когда-то хаживал с женой и дочерью. когда открылся какой-то узкий как нора лаз, Гордин свернул в него с облегчением, но тут же почувствовал, что он летит почти вертикально вниз и через несколько мгновений полета приземлился на ноги в довольно глубоком колодце, дно которого было несколько шире входного отверстия, чуть увлажненное ночной прохладой и усеянное массой пористых, давно перепревших костей.
Здесь Гордин открыл глаза и в полумраке, раскачиваясь и подпрыгивая вместе со всем вагоном, увидал на фоне двери фосфорически блестевшую тень с рогами.
- Чур меня, чур! - попробовал он перекреститься правой рукой, но, видимо, отлежав её, не смог даже сдвинуть её с места. Тень с рогами не двигалась, и Владимир Михайлович, надев очки, понял, что это просто тень от верхней шторы, неровно загнувшейся, от переплета оконной рамы и нижней занавески, совпавших вместе со случайными бликами света в эдакий причудливо-странный силуэт.
Конечно после такого видения сна в глазах как не бывало, и Владимир Михайлович достал из "кейса" припасенную для работы рукопись, чтобы погрузиться в новую работу, сулящую труженику пера не только забвение личных неурядиц, но и необыкновенное удовлетворение, почти нирвану.
2
До города П. Владимир Михайлович доехал без всяких приключений. К нему так никого и не подсадили, и он блаженствовал, слушал радио, глядел в окно на мелькавшие осинки и березки, совершенно выбросив из головы вчерашний пожар и собственное неожиданное бегство, сердце его дрогнуло, когда поезд пошел по мосту, соединявшему оба берега великой русской реки К. Один из местных поэтов, его тезка, к сожалению уже покойный, написал лет тридцать назад необыкновенно пафосно звучавшее для его земляков стихотворение, заканчивающееся такими проникновенными строками: "Встаньте, люди! Прильните к окнам - начинается К-ский мост" (почти: "Люди, я любил вас! Будьте бдительны!" - любимое изречение гординской юности). Конечно, уроженцам и жителям других не менее замечательных мест энтузиазм и пафос вышеприведенных строчек (имеются в виду именно стихи Владимира Р.) вряд ли говорят что-то особенное и понятны только при усиленной мозговой работе: ну что, мост как мост, ничего особенного, не Бруклинский. Но Гордину свое болото было куда как дорого... Туман. Струна звенит в тумане.
Поезд подошел к П-скому вокзалу уже в сумерках (путь от столицы занимает где-то около суток). Не обремененный поклажей, Гордин соскочил, помахивая кейсом, с вагонной площадки почти как с вышки для прыжков в воду - солдатиком - (московские платформы высокие, вровень с полом тамбура, а здешние - на полтора метра ниже) и почти побежал на привокзальную площадь, которая за четверть века его проживания в столице практически не изменилась. Разве что добавилось палаток, будочек, лотков. Неподалеку от туннеля под другими железнодорожными путями, по которому обычно ходили студенты университета и он, грешный тоже рвался встречать будущую жену и навещать своих приятелей Кроликова и Наташевича после лекций, вытянулось длинное одноэтажное строение касс пригородных поездов. Купив в будке талончики для проезда в городском транспорте, он прошел к трамвайной остановке и довольно быстро дождался нужного трамвая. Билет для проезда, кстати, стоил в два раза дешевле, чем в столице, что порадовало прижимистого москвича, который научился за годы перестройки экономить на мелочах и все время что-то сравнивать: сколько стоило раньше и сколько теперь, (смешно сравнивать несравнимое: запах дыма и звон денег, не правда ли, дорогие вы мои, товарищи-господа!).
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: