Вячеслав Шишков - Та сторона
- Название:Та сторона
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советская Россия
- Год:1982
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Вячеслав Шишков - Та сторона краткое содержание
Вячеслав Шишков тонко, с большим знанием описывает быт тунгусов.
Та сторона - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Вот маленько кудой стал, — печальным голосом начала по-русски Чоччу, — маленько не славный, тошно… Хвораль… одна…
— Одна… куда попало… плохо!.. — уныло подхватил Василий.
— Плохо… Совсем маленько плохо… Борони бог! — подтвердила Анна, следя за мужем. Но тот сидел с опущенными глазами.
Анна пытливо разглядывала Чоччу и сравнивала с собой.
Ну, конечно, Анна красивее. У Анны нос приплюснутый, лицо скуластое, румяное, губы маленькие, алые. А Чоччу… Ну, чего там про Чоччу толковать. Анна успокоилась и стала готовить обед.
Обедали молча. Но когда хозяйка вытащила из потакуя остаток спирту, все враз заговорили.
Ниру тоже тянулся к бутылке. Но, чуть глотнув, он несколько мгновений сидел с открытым ртом и с изумленно вытаращенными глазами, потом круто уткнулся в грудь матери, пободал головой и отчаянно завыл, высоко подняв больную обмотанную тряпкой руку. Анна, смеясь, схватила его в охапку и стала баюкать.
— Оеей!.. Ниру огненной воды хватил!.. Оеей. Ниру пьяный!..
А Василий вставил в его рот свою трубку и сказал:
— Чего гаркаешь? На, затянись!
Ниру пососал губами и, проглотив дым, закашлялся.
— Ничего… ладно… другой год идет. Учись!.. — смеялся Василий и вновь совал ему в рот трубку.
Чоччу сидела печальная, с повязанной головой.
Вечером Анна сказала:
— Надо одному остаться. Хочешь, оставайся? — взглянула она на мужа.
— Нет, я домой, — напряженно сдвинув брови, ответил Василий.
Он встал и вышел, ни на кого не взглянув.
Василий один прожил двое суток. На третий день зазвенели медные ботала оленей — женщины пришли.
— Вот… родня… — сказала Анна Василию. — Иди, ставь ей чум.
Чоччу выбрала невдалеке моховую поляну, чтоб был оленям корм.
Так стали жить трое, четвертый Ниру, опять в одном стойбище. Анна, как зверь по следу, выслеживала каждый шаг Василия. Тунгус это чувствовал и следил за собой, как лисица следит, заметая свой след хвостом.
Чоччу брала, что можно, и чувствовала себя по-разному. Когда, крадучись, сидят они с Василием темной ночью, молча сидят, думают — хорошо тогда Чоччу. Но это бывает редко, — так редко, лучше б и не было.
Однажды, когда земляника вызревать стала, зашел к ним мимоходом тунгус Пиля, лохматый, страшный, Ниру очень его испугался.
— Чего в село не идете? Торговый сверху на шитике прибежал.
— Торго-овый?! — протянули враз тунгусы.
Им надо идти с большим караваном к торговому. От пушнины у них лабаз ломится: два года не сдавали.
Но Ниру ночью захворал: то ли Пиля его ушиб худым глазом, то ли спелой земляники объелся, лежал весь горячий и стонал. Ну что ж, захворал так захворал, пройдет.
Послали за вином Пилю. Сел Пиля на оленя и на другой же день под вечер привез четверть спирту. У Пили — пальма да трубка… Было ружье, но он его пропил. Ему все равно, где жить. Остался он у Василия.
Пировали у Анны с вечера до утренней зари. Пели песни, объедались олениной, ссорились, мирились, хохотали. Чоччу была грустная. Когда пели песни, она как-то по-особому грустно смеялась либо плакала, размазывая по лицу слезы.
— Чего ревешь? — кричал Пиля. — Ты вдова, я вдова… Давай вместе! — и лез к Чоччу целоваться.
Василий тяжело задышал, быстро схватил Пилю за ноги и сильным броском перекувырнул его.
— Пошто бьешь?! — визжал Пиля, отдирая руки Василия от своих черных растрепавшихся кос.
Анна схватила чашку вина, залпом выпила, а остатки плеснула в глаза Василию.
— Кок! — крикнула Чоччу. Она хотела броситься к Анне, но остановилась и горько заплакала, тыкая пальцем в ее лицо:
— Ты!.. Ты!.. Все ты!.. Ну, ладно… Вот ужо…
Однако все скоро успокоились. Хмель свалил всех. По чуму — храп и бормотанье.
Ниру тормошил мать, плакал, злился, кричал. Мать не откликалась. Ниру, боязливо оползая храпевшего с разинутым ртом страшного Пилю, подполз к отцу. Но и от него ничего не добился.
Ему очень хотелось есть. Сидя возле отца, он поднял вверх голову и долго выл диким, без слез, голосом. Взгляд его упал на большой котел, у которого, крутя хвостами, работали собаки, — Ниру весело крикнул: «У!» — и заулыбался. Он подполз к котлу, ухватился за его края и поднялся между кривой Камсой и черным трехпалым кобелем.
— У! — вновь крикнул он, заглянул в котел и потянулся за добрым куском мяса. Тут Камса лизнула его в самый рот. Ниру чихнул, покачнулся и заплакал. Но сквозь слезы увидал полуобглоданную кость, схватил ее и стал сосать, зажмурясь и урча. Собаки подняли возле котла грызню. Ниру со страхом отполз в темный угол и забился между сумами.
— Геть! Геть! — заорали враз четыре оторвавшиеся от земли головы и тотчас же упали. Собаки воющим, визжащим клубком выкатились вон.
— У! — одобрительно сказал Ниру и пополз к большому куску сахара.
На другой день, когда Ниру уснул, Василий с Анной пошли в гости к Чоччу.
У Василия болела голова. Анна опохмелилась и шагала бодро.
— Отчего не пошел Пиля? — спросила она.
— Не надо… Больно худой… Больно лезет…
— Ты ему вырвал косу.
— Пускай!
— Чоччу возьмет его к себе.
— Она тебе сказала?
— Знаю.
У Василия пальма острая. Силы в ней сегодня много. Вот только голова… Он шел впереди Анны и разговаривал с ней через плечо.
— Ты врешь, — сказал он раздраженно и ударил пальмой по осине. Ствол дерева толстый. Крякнула осина, но не свалилась.
— Врешь!.. Дурачишь!.. — крикнул он и ссек осину. — Я вижу…
— Как ты видишь, если я плеснула в твои глаза вином?
Василий вмиг вспомнил это, испуганно схватился за глаза, чтоб удостовериться — целы ли? И ему сразу показалось, что он плохо видит. Тайга стояла перед ним сплошной серой стеной, все как-то посерело вдруг и задрожало.
— Вот слепиться буду… Как тогда? — сглатывая накопившуюся обиду, сказал Василий тонким голосом.
— Слепиться? — равнодушно переспросила сквозь зубы Анна и пнула ногой большой красный мухомор. — Носом учуешь… На-а-й-дешь!
— Кого это? — крикнул Василий, а сердце его застучало. Перед ним замелькало грустное заплаканное лицо Чоччу, встали в памяти ее слова и вся их былая жизнь. Если Анна не хочет жить вместе — он останется с Чоччу, возьмет Ниру и останется.
Василий хрипло вздохнул, пропустил жену вперед, закурил трубку и до самого стойбища шел понуря голову.
— Я сегодня богатая… Ха-ха!.. Я сегодня веселая! — встретила их Чоччу. — Давайте весело гулять… Давайте вино пить. Сегодня веселая будет ночь.
Она нарядилась во все лучшее. Синий, весь в позументах, камзол, большой крест на бисерном нагруднике, крупные серьги в маленьких ушах, туго закрученные, сложенные на голове косы.
— Давайте не в чуме. Давайте под сосной… Ночь теплая.
Чоччу, чуть откинув стройный стан, легкой поступью ходила от чума к сосне, где разложен огромный костер.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: