Виктор Ардов - Терем-теремок [Юмористические рассказы]
- Название:Терем-теремок [Юмористические рассказы]
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Советская Россия
- Год:1965
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Виктор Ардов - Терем-теремок [Юмористические рассказы] краткое содержание
Терем-теремок [Юмористические рассказы] - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Здорово? Лично мне один сотрудник одной стройконторы так сказал: «Я попробовал с нашим управляющим вести себя, как указано здесь, и что же: путевку в санаторий получил за счет учреждения, ставку увеличили, ну, и все такое в этом духе».
Еще пример: как вести себя за едою. В нашем старинном пособии так написано:
«§ 73. Буде в тарелке, из коей хлебаешь горячие шти, однако же не дома в присутствии лишь домочадцев и близких родичей, но — в ином, малознакомом тебе семействе, — буде в тарелке твоей обнаружишь посторонний обжект — например, волос, то оного не извлекай из тарелки и не сматывай на глазах у всех трапезующихся, однако делай вид, что суп твой, как и должно сему быть, вполне лысый. Волос же заглотай потихоньку либо, отвернувшись в сторону, вытяни его потихоньку же и прилепи к нижней стороне стола.
Буде в штях не волос обнаружится, но щепа, таковую щепу обсоси пристойно, но со смаком, якобы то не щепа была, но язык твой и чрево радующая косточка либо — подобный же хрящик. Обсосавши же сию щепу, положи оную на край своей тарелки потихоньку и без того, дабы с тарелки пролилось нечто на скатерть.
Наибольшие препоны для едящих персон представляют, однако же, не щепы и власы, инде в штях обретающие, но насекомые, время от времени попадающие туда же от небрежности кухарей. То поступать с сими последними надлежит соответственно размерам и конфигурации каждого такого нежелаемого инсекта. Тараканов малого размера можно выдать за изюм и тут же безболезненно проглотить, изображая всем видом своим и радостными телосложениями, якобы сей изюм и на вкус отменен. Тараканы поболее или иное крупное насекомое надлежит выдавать за оливы, за перец, за луковые головки или иные съедобные предметы, уподобляя жуков и даже гусениц тому яству, к коему оный жук или гусеница наиболее подойдут с виду. Отпугивать же от трапезования всех столующихся криком: „Какая гадость — таракана сварили!“ ни в малой мере не похвально».
Вы знаете, один директор нашей столовой прочитал § 73 — насчет неожиданных добавлений в еде и даже прослезился:
— Вот, — говорит, — времечко было — разлюли малина! Какие вежливые едоки жили двести лет тому назад! А теперь? Не то чтобы таракана, а спичку увидят и — куда там! — жалобную книгу всю изведут, в трест пишут, милицию вызывают… А нешто милиционер может арестовать жареное насекомое? Все потому, что культуры нам не хватает. Была бы культура — жрали бы с тараканами, как миленькие!..
Позволю себе привести еще один параграф:
«§ 112. Горячительные напитки, испиваемые на званых обедах и иных торжествах и сборищах, суть зло неизбежное, кое, однако, несколько можно и обуздать, ежели к оному винопийству подходить с разумной меркой, как по времени, так и в бутылочном исчислении вина, вводимого в эстомак — сиречь желудок. В самом деле, и в сем отношении человек с человеком не схож. Иной детина вольет себе в утробу до трех штофов пенного хлебного вина без малого ущерба не токмо для своего здоровья, но и для рассудка, как сие спокон веку известно, помрачаемого винными парами. Другой же пирующий и после одной рюмки начинает нести околесицу столь много и столь громко, что доставит радость сображникам своим, коль скоро после третьей рюмки уляжется почивать тут же — под пиршественным столом. Того ради надлежит каждому знать свою мерку, а не знающим рекомендуем просить за ними присмотреть хозяина, хозяйку или кого из соприятелей, за сим же столом сображничающих.
Понеже и хозяин может набраться, как свинья, а приятели — и подавно, то рекомендуем такожде: лучше одну рюмку не допить, нежели оную перепить. Остановись во благовременье, и тебя пригласят в сей же дом и еще раз. А почнешь буйствовать, крушить посуду и прочую утварь, клеветать на хозяев или (что еще паскуднее) говорить про них истинную правду, то тебя и извергнуть могут из дома сей же час и впредь сюда не пригласят».
Как видите, и § 112 вполне современен.
Я даже зашел в одно издательство. Говорю: переиздайте, не пожалеете! Ну, приняли к обсуждению. Пока обсудят, пока включат в план, пройдет еще лет пятьдесят. И вот возникает вопрос: через пятьдесят лет это еще будет актуально?
Как вы думаете, товарищи? То есть у меня-то есть свое мнение, но я его вам не скажу…

ОЗОРНИК
— Мне самому семьдесят пять лет, а мне больше семидесяти четырех никто сроду не дает. А сам я — дворник: пятьдесят восемь лет в нашем доме дворником состою. И я так скажу: этот дом — он у меня на руках вырос, как дитя. Я когда поступал, в нем еле-еле полтора этажа было. А теперь — будьте любезны: пять этажей, да гараж, да озеленение… На крыше — детская площадка. Руководительница отвернется, ребята сверху на прохожих плюют… Красота!..
Правда, я когда поступал, меня всё больше кликали: Егорка. Там: «Егорка, подмети! Егорка, принеси…» А теперь уже величают: дедушка Егор Васильевич… Пятьдесят восемь лет на одном месте — не шутка…
В этом доме я и царизм пережил, и в сорок первом году, как немец над Москвой летал, то на крышу я лазил вместе с молодыми, чтобы, значит, до нашего дома бомбы не допущать ни в коем случае! Правда, пугасные бомбы — они нас только пугали, а падали-то подальше от дома. А вот этих обжигательных я самолично четырнадцать штук утопил в кадушке, как щенят. И за то имею медаль «За оборону Москвы», медаль «За трудовое отличие»… Мне наш председатель райисполкома, как медаль вручал, то говорит:
— Тебя, Егор Васильевич, пора взять на учет как памятник московской старины, наравне там с царь-пушкой или царь-колоколом. В общем, ты у нас царь-дворник!
И можете представить: вот такого меня на той неделе судили народным судом. За что?.. Ох… за хулиганство. Суд вышел, говорит:
— Слушается дело по обвинению в хулиганстве гражданина Хухрякова. Обвиняемый здесь?
Я говорю:
— Я обвиняемый!
Так все даже закачались. Одна гражданка произносит:
— Первый раз в жизни вижу такого престарелого хулигана!
А другая ей:
— Наверное, этот старикан со своим правнуком на трамвайной колбасе катается…
Ну, судья успокоил народ, говорит мне:
— Расскажите суду, как было дело. Чистосердечно!
Я начал, как вот сейчас вам, а дальше говорю:
— Проживает у нас в доме одна гражданочка. Я ее еще такоичкой вот девчушкой помню. Всегда была симпатичная девочка, потом взрослая выросла, замуж вышла. И муж ей попался культурный товарищ — инженер. И так они любят друг друга: всё, бывало, под ручку ходили. Ухом к уху прижмутся на ходу, а ноги врозь топают…
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: