Николай Яккола - Водораздел
- Название:Водораздел
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Карелия
- Год:1972
- Город:Петрозаводск
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Николай Яккола - Водораздел краткое содержание
Водораздел - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
Хуоти и раньше обращался к бабушке с этим вопросом, но она не могла ему ничего ответить. Она и сама не знала, почему у них появились беглые. Откуда было знать старой Мавре, что такое пять дней в неделю отбывать барщину, работая на своего помещика. У них в Пирттиярви никогда не было помещиков. Откуда знать ей, что значит двадцать пять лет службы в царской армии, потому что из Пирттиярви в те времена мужиков на военную службу не брали. Не знала она и о том, что незадолго до убийства Туйю-Матти, далеко в Кижах, на Онежском озере, было восстание приписных крестьян. Конечно, не имея понятия обо всем этом, бабушка не могла объяснить Хуоти, почему в их краях появились беглые, и отвечала уклончиво:
— Кто их знает, что они за люди.
Хуоти интересовало и то, куда делась красавица Сантра.
— Да я же тебе сказала, что ушла с Иваном куда-то в Россию, — сердито ответила бабушка.
Хуоти замолчал, потом опять робко спросил:
— А в нашей деревне есть бывшие беглые?
Бабушка долго молчала, словно не расслышав вопроса внука. Она вспоминала свою мать, свою молодость. И только когда Хуоти повторил свой вопрос, она очнулась и тихо сказала:
— Ты из беглых… Ну-ка, пошел спать. Утром рано вставать…
Хуоти долго не мог заснуть. Из головы не выходили слова бабушки: «Ты из беглых».
Хуоти подвинулся ближе к Микки, который давно уже крепко спал. Мать укачивала Насто, напевая над люлькой:
Баю-баюшки, бай-бай.
Спи, дочурка, засыпай.
Стоишь, доченька, полсына…
Слушая песню матери, Хуоти заснул.
Из-за озера, тихо плескавшегося в своих берегах, вставало багровое солнце. Неторопливо поднявшись над вершинами деревьев, оно начало свой привычный путь по небосводу.
Едва лучи солнца коснулись верхнего края красного окна, Доариэ проснулась. «Доброе солнышко, кормилец ты наш, дай покоя и здоровья», — думала она, разглядывая солнечную дорожку на полу. На дворе позвякивал колокольчик.
— Иду, иду, — ласково проговорила Доариэ и торопливо надела поношенный темно-синий сарафан с частыми оборками в поясе.
Осторожно, стараясь не разбудить детей, прошла к берестяному рукомойнику, висевшему у входа, и ополоснула руки. Лицо она мыла лишь в бане. Вытерев руки подолом сарафана, перекрестилась перед иконой.
— Господи, благослови меня и на сегодняшний день…
Икона была такая старая, что сквозь покрывавший ее толстый слой копоти и пыли уже невозможно было разглядеть, кого она изображает: Христа, деву Марию, святого Николу или покровительницу овец святую Анастасию.
Прочитав свою утреннюю молитву, Доариэ накрыла одеялом оголившиеся ножки Насто и, взяв из чулана подойник, поспешила доить корову.
Летом коров и овец оставляли под открытым небом в загоне, отгороженном между хлевом и прогоном. Днем и ночью там тлел дымокур из сухого навоза и над загоном поднимался молочно-белый дым. Юоникки уже дожидалась хозяйки, лениво жуя заготовленную с вечера траву, и довольно замычала, почувствовав на вымени прикосновение знакомых пальцев. Подоив корову, Доариэ пошла будить сына. В зимние морозы Хуоти спал на печи вместе с бабушкой, а летом ему и Микки стелили на полу, в левом переднем углу рядом с лавкой. Постель была обложена со всех сторон приятно пахнущими березовыми и осиновыми листьями — защита от клопов. Накрывались мальчики полосатой попоной, которая хотя и была выстирана в щелоке, все же попахивала конским потом. Сейчас попона сползла на пол и только чуть прикрывала ноги Хуоти.
— Хуоти, сынок, вставай. Пора коров в лес гнать, — услышал Хуоти сквозь сон ласковый голос матери.
Сладок утренний сон мальчишки. Особенно трудно вставать летом в пору сенокоса, когда едва успеешь заснуть, как тебя уже будят. Но Хуоти дважды будить не приходится. А так как одевать ему надо только штаны, то через минуту он был уже на прогоне.
Впереди, покрикивая на коров, шла батрачка Малахвиэненов Палага. Потом она скрылась за поворотом прогона, и только белый платочек еще мелькал из-за изгородей.
Позади позвякивал медным колокольчиком пестрый теленок Хёкки-Хуотари, не желавший ни за что идти в лес. Олексею приходилось подгонять его хворостиной.
— Ты его по ногам, по ногам, — крикнул Хуоти издали.
Хуоти подождал, пока пройдут коровы Хёкки-Хуотари, и пошел рядом с Олексеем.
Мальчики оба были в одних рубашках. Из-под распахнутого воротника Олексея выглядывал медный крестик. Он был в старых отцовских пьексах, Хуоти — босиком.
Когда Хуоти хотел раздавить ногой ползущего по дороге жука, Олексей испуганно остановил его:
— Не трогай!
— Почему? — удивился Хуоти.
— Он священный, — сказал Олексей. — Если убьешь его, заболеешь, как я.
— Навозный жук священный? — засомневался Хуоти, но в душе был все-таки рад, что не успел раздавить жука.
Прогон кончился в конце деревни, у ручья, который летом почти полностью пересыхал. Дальше шла тропа. Обогнув залив, она выходила на дорогу, ведущую из Латваярви на погост. Из залива вытекала речушка, которая, петляя по болотам и оврагам, текла куда-то далеко-далеко и впадала, говорили, в огромное озеро Куйтти. Через речку вел бревенчатый мост, бог весть когда построенный и теперь уже совсем ветхий. Каждый раз, когда Хуоти гнал скот, он боялся, что какая-нибудь из коров или теленок сломает себе ногу. Мост называли мельничным, потому что чуть ниже его стояла мельница, принадлежавшая всей деревне. У этой старой мельницы Хуоти часто ловил между камнями пескарей. Примерно за четверть версты от моста, у развилки, скот обычно сворачивал налево. Здесь, на берегу залива, на болоте росла высокая густая трава. Сейчас от утренней росы она была особенно сочной, и коровы с жадностью принялись за нее. Оставив коров на болоте, Хуоти и Олексей направились обратно. Когда они подходили к мосту, в лесу закуковала кукушка.
— Чур, моя! — крикнул Хуоти и стал считать, сколько лет ему осталось жить на свете.
Олексей, погруженный в свои мысли, даже не заметил, когда кукушка начала куковать.
— Один… два… три… — считал Хуоти. — Четыре… пять…
Кукушка замолкла.
— Пятьдесят лет, — сказал Олексей, словно сожалея, что он не успел объявить кукушку своей.
Но Хуоти остался недовольным.
— Я хочу прожить столько, сколько бабушка живет, — сказал он. — Когда вырасту, обязательно побываю и на погосте и в Кеми… Как ты думаешь, как там люди живут? Наверно, лучше чем у нас.
— Там озера большие и рыбы больше, — сказал Олексей.
Когда они шли по прогону, об изгородь вдруг ударился камень. Хуоти заметил спрятавшегося за копной сена Ханнеса.
— Смотри у меня! — пригрозил он.
— Я нечаянно…
Из низкой трубы поднимался густой дым. Пахну́ло свежеиспеченным хлебом. Хуоти перемахнул через воротню, Олексей понуро поплелся к своему дому.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: