Сергей Сергеев-Ценский - Том 9. Преображение России
- Название:Том 9. Преображение России
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Правда
- Год:1967
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Сергей Сергеев-Ценский - Том 9. Преображение России краткое содержание
В девятый том вошли 4, 5 и 6 части эпопеи «Преображение России» — «Пристав Дерябин», «Пушки выдвигают» и «Пушки заговорили».
Художник П. Пинкисевич.
http://ruslit.traumlibrary.net
Том 9. Преображение России - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Господин пристав! Это… за что же бьетесь?
— Мало тебе? Додать?
Пнул его сапогом в бок Дерябин, застонал парень.
— Будет вам, что вы! — взял пристава за руку Кашнев. — Зачем?
— Как? — озадачился пристав. — Мерзавцы, воры, — по ночам орать!..
— Да ведь новобранцы… как же воры? — ответил Кашнев.
— Мы и вовсе не новобранцы, — плачущим голосом вставил кто-то из кучи. — Так мы, ребята здешние.
— Значит, и воры! Еще лучше… Да здесь же все воры, скот!
— А вы нас ловили? Воры… — поднялся было парень с гармоникой.
— Что так-кое?
— Вы нас не ловили, — по-пьяному упрямо повторил парень.
— Тты? Как смеешь? — изумленно и потому как-то тихо даже спросил пристав. — Как смеешь? Смеешь как?..
И Кашнев не мог его удержать.
Привели в часть и заперли избитых парней в каземате. Солдаты ушли в казарму. Кашнев остался у пристава, где Культяпый постелил ему постель.
Долго сидел на этой постели Кашнев, молча глядел на Дерябина, который, сопя, читал и подписывал у стола какие-то бумаги, пил квас из графина, дымно курил.
Но вот пристав снял тужурку, остался в одной крупно вышитой на груди рубахе, подошел к иконе, около которой горела лампада, грузно стал на колени и начал отчетливо, громко читать молитву ко сну отходящих:
— «Боже вечный и царю всякого создания, сподобивый мя даже в час сей доспети, прости ми грехи, яже сотворих в сей день делом, словом и помышлением, и очисти, господи, смиренную мою душу от всякия скверны плоти и духа…»
Читал долго, потом прочитал еще две длинные молитвы, поклонился земно и встал с колен. А в это время разделся Кашнев, потянулся устало и лег.
— Ты что же это? Немолякой? — покосился на него Дерябин.
— Дда… отвык… давно не молился, — просто ответил Кашнев.
— Ты — человек ученый, юрист… тебе это, конечно, стыдно… — медленно проговорил Дерябин, кашлянул, посопел и добавил: — А я — молюсь, прошу простить… Я, брат, ничего в жизни не понимаю и потому молюсь.
Он покопался в столе, шумно выдвинул ящик и достал фотографию; доставал как-то медленно, ощупью, и держал отвернувшись, поднося ее Кашневу.
— Вот видишь… присмотрись хорошенько: мой сын Юра, девяти лет! Присмотрись!
— Красивый мальчик, — сказал Кашнев, искренне любуясь мальчиком — большеглазым, пухлогубым, с челкой, в суконной матроске.
— Умница был! Рисовал как! Всмотрись внимательно, — я еще не могу… Шесть недель назад от дифтерита умер: не могу смотреть… Он не при мне жил, то есть не моя фамилия, и прочее, но-о… только он мой был, настоящий… моей крови… Вот и спроси его, зачем умер.
Пристав стал у окна, побарабанил пальцем, потом, сопя, взял у Кашнева фотографию и, не глядя, спрятал в стол. Посвистал глухо и вдруг опять начал надевать тужурку отчетливо и решенно.
— Куда? — спросил Кашнев.
— Куда? Куда надо, куда надо, да, куда надо! — скороговоркой ответил Дерябин; потянулся, оглядел правую руку, и Кашнев только теперь заметил на ней три массивных золотых перстня, должно быть таких же жестоких при бое, как кастет.
— Ты… в каземат? — спросил он несмело.
— Я их прощупаю, какие они такие ребята, здешние, — раскатистым голосом ответил Дерябин, прикачнув головой.
— И охота!.. Ложись-ка спать, — поднял голову на локоть Кашнев.
— Я их прощупаю, здешних ребят! — повторил пристав в нос и с тою же металлической брезгливостью в голосе, какая была у него раньше.
Кашнев медленно сел на постели.
— Знаешь ли, что я тебе скажу, Ваня, — проговорил он решительно, но добавил как-то не в тон: — Ты ведь шутишь, что идешь в каземат?
— Как-к шучу? Зачем шучу? — зло удивился Дерябин.
Кашнев представил измятую солому на полу каземата и как на соломе валяются парни… и толстые перстни пристава… желтые перстни, желтая солома, желтое платье Розы, — мутно было в голове… И с усилием поднялся Кашнев, забывши уже, что он — прапорщик, и так, как лежал в постели, в одном белье подошел к приставу, улыбнулся ему и просительно сказал:
— Ваня, если ты идешь избивать до полусмерти этих — арестованных, то… объясни мне, зачем ты это?
— Воров? — спросил Дерябин.
— Какие там воры!
— Постой!.. Объяснить?.. Постойте-е! — отступив на полшага, высокомерно сказал пристав. — Вы — дворянин?
— Да, дворянин! — опешив немного, твердо ответил Кашнев, хотя был он сыном мелкого чиновника.
— Дворянин? Шестой книги? Руку! — и чопорно пожал руку Кашнева Дерябин; потом, насупившись и отвернувшись вполоборота от Кашнева, он заговорил медленно, глухо, обиженно, обдуманно, выкладывал затаенное: — Так как же вы мне… на улице… при исполнении мною обязанностей служебных… говорите под руку? Не замечание, конечно, но-о… вообще суетесь?.. Так что воры вас за полицмейстера принимают, а?.. Кто же и может вмешиваться в мое дело? Полицмейстер, губернатор… вы собственно кто?
Кашнев посмотрел удивленно на новое, теперь расплывшееся, потное, с прищуренными глазами, ожидающее лицо пристава и сказал первое, что пришло в голову:
— Вот что… сейчас я оденусь!
И пошел к постели.
— Одеваться, этого я от вас не требую! — крикнул Дерябин.
— Ничего вы не можете от меня требовать! — крикнул, вдруг раздражаясь, Кашнев.
— Ничего? А по форме представиться извольте, ничего! Бумагу о назначении вручите! Приказание командира вашего эшелона… — Ничего?!. А то я не знаю, с кем это я имею удовольствие в одной комнате, собственно говоря! Насколько это безопасно для меня лично!
Кашнев промолчал. Хотелось одеться скорее. Руки дрожали. Он даже как-то и не обиделся, точно давно ожидал этого от пристава, но как в глубокие окопы, как под кованый щит хотелось стать ему под защиту мундира, новеньких офицерских погонов, кушака, строевых сапог… или просто хотелось только этого: чтобы не было Кашнева, Мити Кашнева, которому белье метила крупными метками сестра Нина, когда он был еще студентом последнего курса, — чтобы был Кашнев прапорщик, офицер такого-то полка и тоже при исполнении обязанностей, как и пристав.
Кровь шумно раз за разом била в виски, и это слышно было сразу во всем теле, как короткое односложное слово: «Хам!.. хам!.. хам!..» Но одевался Кашнев молча, стараясь не делать лишних движений и не слушать, как сопел, точно мехи раздувал, Дерябин. И когда надел он наспех шашку, портупеей поверх погона, он уверенно сунул руку в боковой карман, так как ясно вспомнил вдруг, что именно сюда положил бумажку, и так, с бумажкой, сложенной вчетверо, — как раз пришелся сгиб на синей эшелонной печати, — Кашнев подошел к Дерябину и сказал вызывающе:
— Вот. Извольте!
Пристав стоял, грузно уперев левую руку в угол стола, правую заложив большим пальцем за белую пуговицу тужурки, наклонив голову по-бычьи, настолько низко, насколько позволил прочный подгрудок, и выпуклыми мутными глазами смотрел на него исподлобья.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: