Михаил Щукин - Имя для сына
- Название:Имя для сына
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:Художественная литература
- Год:1988
- Город:Москва
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Михаил Щукин - Имя для сына краткое содержание
«Общество подвергает беспощадной критике очковтирателей, нечистых на руку руководителей, процентогонов и забронзовевших чинуш. Эти лица в течение ряда лет укрепляли свои позиции, втягивали в свои махинации, интриги десятки и сотни людей. Происходило нарастание бюрократизма, омертвлялись живые демократические формы работы. „Человек Ивана Ивановича“, получавший протекционные блага, становился более важной фигурой, чем простой труженик. За спиной у правоохранительных органов нередко творилось беззаконие, торговля шла по запискам, образовался искусственный дефицит, на котором наживался стяжатель и спекулянт.
Нет, и раньше этому давали бой, и раньше боролись с этим настоящие коммунисты, нутром не принимали трудящиеся этого чуждого несправедливого порядка.
Но лихоимцы и бюрократы создавали единый фронт, объединяясь в нечистых делах, распространяя тлетворную философию наживы, самоудовлетворения.
Сейчас партия, опираясь на массы, на опыт мужественных и самоотверженных коммунистов, решительно пресекает неблагоприятную тенденцию.
Об этом резкий, бескомпромиссный и наступательный роман Михаила Щукина „Имя для сына“».
В. Ганичев
Имя для сына - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— Виктор Иванович? Сейчас из редакции придут к тебе. Почему к тебе? Да потому, что у меня сил нет на этих типов глядеть!
— Спасибо. — Рябушкин вежливо поклонился. Авдотьин проводил их взглядом, от которого можно было зажигать спички…
Да, действительно, письмо надо было отдать Рябушкину. Он бы это дело раскрутил. И все-таки… Что же все-таки имел в виду Савватеев, когда говорил о том, что важно не только написать, важно еще — с какой душой. Андрей внимательно вглядывался в сидящего напротив человека, словно видел его впервые. Так вглядываются в глубокий, темный колодец, пытаясь там, далеко внизу, разглядеть — есть ли вода. Но дно колодца скрыто влажным мраком, и надо дождаться того момента, когда высоко поднимется солнце, когда его свет хлынет в глубину темного сруба и высветит воду. И тогда увидишь, какая она: чистая, прозрачная или застоявшаяся, покрытая зеленью…
Андрей перекладывал на столе бумаги и не переставал украдкой наблюдать за Рябушкиным. Тот, чуть наклонив маленькую взъерошенную голову и поддернув вверх острое плечо, писал, заполняя страницу быстрым, нервным почерком.
Андрей спохватился. За ним была еще подборка писем, а он сидел и ничего не делал. Письма он обработал быстро. Отнес их на машинку, а сам оделся и вышел из редакции. Надо было выяснить, как советовал Савватеев, куда исчезли машины. Делом это оказалось несложным.
За последнее время в район поступило двадцать две машины. В старом райисполкомовском списке Андрей отчеркнул стоящие впереди двадцать две фамилии и потом с этим списком пошел в ГАИ. Среди владельцев автотранспорта пять человек, указанных в списке, не значились. Не значилась и фамилия Ивана Ивановича Самошкина. Становилось яснее ясного, что пять машин проданы людям, которые к райисполкомовскому списку никакого отношения не имели. Но если Козырин сделал это сам, своей рукой, то почему его не одернули в райисполкоме?
Вопрос оставался пока без ответа.
Дверь неслышно открылась, и в проеме показалось пухлое розовое лицо секретарши.
— Петр Сергеевич, — она пыталась сохранить серьезность, но ее губы так и дергались, так и хотели раздвинуться в заговорщицкой, понимающей улыбке. — К вам Жданова, из облпотребсоюза. Пустить?
Козырину не нравилось едва сдерживаемое желание секретарши улыбнуться, и он недовольно поморщился. Лицо в проеме двери мгновенно стало официально-строгим.
— Пусть зайдет.
Он поднялся из-за стола и стоя встретил темноволосую полную женщину с печальными глазами. Она вошла осторожно, неслышно и так же осторожно, неслышно присела на стул.
— Что, Надежда, закончили ревизию?
— Закончили. — Голос у нее был низкий, грудной и как нельзя лучше подходил к ее внешности. Уютом, покоем дохнуло на Козырина, и он невольно нагнулся, погладил рукой тугое, полное плечо, плотно обтянутое шерстяной кофточкой.
Их связь тянулась уже давно. Впервые встретив Надежду в просторном и гулком коридоре облпотребсоюза, замотанный делами и злой, как черт, Козырин поразился ее тихой ласковости и не переставал поражаться до сих пор.
Надежда прижалась к его пальцам щекой.
— Устала, не могу. В глазах все еще цифирь прыгает.
— Бабки нормально подбили? Тютелька в тютельку?
— Как всегда. Завтра домой надо ехать, ты бы билет на поезд заказал.
— Никаких билетов, на моей машине уедешь. А сегодня будем отдыхать. Идет?
— Едет, — тихо улыбнулась Надежда.
Козырин подвинул к себе телефон, набрал номер.
— Столовая? Девочки, Козырин. У вас там сотенки пельменей не найдется мороженых? Хорошо, Авдотьин заедет, отдайте ему.
Он вдруг хитровато подмигнул Надежде и снова набрал номер.
— Авдотьина сейчас напугаю. Алло. Ты, Авдотьин? Здорово, старая перечница. «Жигули»-то у твоего друга еще бегают? Ну, вот пусть готовится объясняться. Да и до твоих тоже, наверное, очередь дойдет. Тут разнюхали, как они к вам попали. Так что готовься. — Козырин сморщился и убрал трубку от уха. Было слышно, как что-то испуганно и неразборчиво кричит Авдотьин.. — Ладно, не падай в обморок, я шучу. Поехали. Свежим воздухом подышим. С Надеждой. В столовой пельмени возьмешь и к Макарьевской избушке.
Друзей у Козырина в районе не было. Его знало огромное количество людей, и многие желали бы завести с ним дружбу, но он этого не позволял. Приятельские отношения поддерживал только с Авдотьиным, хотя трудно было найти людей более разных. И только с ним позволял себе Козырин выезжать, как он любил говорить, «на предмет подышать воздухом».
Макарьевская избушка стояла километрах в десяти от Крутоярова. Раньше в ней жили сборщики живицы, летом, во время сезона, здесь стояли бочки, хранился инструмент. Выкачав из сосен смолу, сборщики ушли дальше, в бор, а избушка, еще крепкая, не тронутая гнилью, осталась пустой. Года полтора назад сюда случайно, собирая грибы, заехал Козырин. Избушка ему понравилась. Он подлатал крышу, переложил печку и частенько наезжал, скрываясь здесь от излишне любопытных глаз. Со всех сторон избушка окружена густым сосняком, с дороги ее не видно — тихое, спокойное место.
Козырин с Надеждой приехали первыми. «Уазик» едва пробился по глубокому снегу до поляны. Когда заглох надсадный вой мотора, стало слышно, как в верхушках сосен слегка шумит легкий ветерок, спуская на землю синеватые дорожки сухого снега.
— Красота-то какая!
Надежда вышла из кабины и, раскинув руки, замерла. Но тишину снова нарушил вой мотора. По уже проложенному следу из-за сосен лихо выкатилась еще одна машина, и вот, не смолкая, уже разносится громкий голос Авдотьина. Он говорил без остановки и без передышки. Ему вторила не первой молодости девица с накрашенным лицом, приехавшая вместе с ним. Девица, табельщица из ПМК, стала ездить со своим начальником недавно, а в такой «высокой» компании вообще оказалась впервые. Она смущалась, но показывать свое смущение не хотела, больше, чем следовало, говорила и громче всех хохотала. Козырин свел у переносицы брови, но промолчал.
Печку в избушке решили не топить, а развести костер прямо на поляне и на нем варить пельмени. Машины отогнали к крайним соснам, и Авдотьин не упустил момента заглянуть в кабину козыринского «уазика». Его чуть припухлые глаза загорелись.
— Нет, ну живут же люди! И телевизор есть, и магнитофон, и рация. Как на проклятом Западе! А отделана! Игрушка! Давай, Петр Сергеевич, махнем не глядя. Твой «мерседес» и моя телега!
— Ой, не могу! Не могу! — закатилась девица.
— Авдотьин, кончай, вари пельмени.
Авдотьин с сожалением и тяжелым вздохом захлопнул дверцу «уазика», самой лучшей машины в районе, и взялся распоряжаться у костра. Маленького роста, толстенький, с круглым раскрасневшимся лицом, в распахнутом полушубке, он напоминал расторопного, хозяйственного мужичка, который простоват на вид, но себе на уме.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: