Валентин Распутин - Не могу-у...
- Название:Не могу-у...
- Автор:
- Жанр:
- Издательство:неизвестно
- Год:неизвестен
- ISBN:нет данных
- Рейтинг:
- Избранное:Добавить в избранное
-
Отзывы:
-
Ваша оценка:
Валентин Распутин - Не могу-у... краткое содержание
Не могу-у... - читать онлайн бесплатно полную версию (весь текст целиком)
Интервал:
Закладка:
— А поедешь — как в морге, — пробасил верзила. — Не видите, какой у него хмель злой? Он задавит его. — После этих слов уже не оставалось сомнений, что верзила — отец мальчика и девочки. — Он окочурится здесь — кто будет виноват?
От нашего купе подскочил мужчина в трико:
— Поэтому и надо его немедленно снять. Я предлагал… Так ехать невозможно. Тут люди.
— У него и билета, поди-ка, нету. Он, поди-ка, открытую дверку увидал и полез. Он перепутал дверку-то.
— Он много чего перепутал.
Напротив меня оказалась ядреная, широкой кости, со свежего воздуха старуха с продубленным лицом. Она взмахивала могучими руками:
— Голики! Голики несчастные! Всех бы поганой метлой повымела! Измотали, измучили народ. У меня зять…
— Развели демократию для пьяниц. — Это опять наше образованное трико. Тут мы на высоте-е, тут мы сто очков кому угодно.
А тот, из-за кого разгорелся весь этот сыр-бор, уткнулся опять головой в столик и слабо, обморочно постанывал — на исходе, казалось, последнего духа.
Товарищ мой слушал-слушал, думал-думал и поднялся. Он решил внять совету верзилы.
— Работает сейчас ресторан, не знаете? — спросил он.
— Ступай, ступай, милок. Че другое, а эта завсегда в работе, — съязвила старуха с вольного воздуха. — Только свистни — все запоры падают. Коров, свиней не напоят, а для мужиков поилка денно и нощно, в любую непогодь бежит. Не сумлевайся. — Вредная, видно, была старуха, добавила: — Тебе, поди-ка, и самому невтерпеж.
Олег вернулся с бутылкой портвейна. Люди к этому времени разошлись, только верзила, чувствующий ответственность за совет, сидел вместе со мной возле несчастного.
— Может, обойдется, не надо? — спросил его Олег.
— Глядите сами, — пожал плечами верзила. — Я бы дал. Ишь, он дышит как. Нехорошо дышит. Хмель, он, конечно, потом свое стребует, но пускай маленько передохнет мужик. Сразу обрывать опасно, я знаю. Ему бы теперь потихоньку на тормозах спускать.
На этот раз долго расталкивать мужика не пришлось — наверно, он слышал наши приготовления. Он поднял голову и, увидев поставленный перед ним стакан с вином, долго и строго смотрел на него, словно что-то вспоминая, потом обвел нас донельзя угнетенным, измученным взглядом и, зажав в руках стакан, отвернулся к окну. Вагон потряхивало; слышно было, как стекло бьется о зубы. Он пил долго, как и все дошедшие до предела люди этого сорта, маленькими, осторожными глотками, раздирая спекшееся горло. Выпил, поставил стакан, с трудом отцепил руки и прохрипел:
— Еще.
— Погоди, не гони, — остановил его верзила. — Поглядим на тебя. Послушаем, что скажешь.
Мужик замер, прислушиваясь к себе, и что-то услышал — сморщился и взялся растирать грудь.
— Достало? — спросил верзила.
— Нет.
— Давно это… в вираж вошел?
— Не знаю. Не помню. — Он говорил с трудом, хрипло и натужно, у него и слова выходили как обугленные. Голова его норовила упасть, он рывками встряхивал ее и задирал, показывая короткую, скрученную толсто и мощно, мускулистую грязную шею.
— Сам-то откуда будешь, из каких краев?
— Из Москвы.
— Ой, трекало! Ой, трекало! — всплеснула руками вышедшая опять на разговор вольная старуха. — Ты уж ври, да не завирайся. Станут в Москве таких держать!
— А кто его там держит? — отозвался из соседнего закутка чей-то голос. — Мы с вами не в метро по белокаменной едем.
— Всю биографию рисовать? — спросил мужик — в нем, похоже, начал продираться свой голос — и покосился на бутылку в руках у Олега.
— Налей, — позволил верзила. — Сердится — в пользу, стало быть, пошло. Только не полный, хватит ему половины.
Олег налил полстакана. Мужик выпил на этот раз попроворней, в глазах у него появился острый блеск. Чтобы не оставлять ему надежду, мы разлили остатки портвейна в три принесенные ребятишками посудины и тоже выпили. За здоровье москвича. Он посмотрел на нас проснувшимися крохами вялого любопытства, но все в нем еще было тяжелым, малоподвижным и закаменевшим, и он никак не отозвался на наш тост.
— Как звать-то тебя? — продолжал допытываться верзила.
— Герольд.
— Как?
— Герольд. — Мужик закашлялся над собственным именем.
— Не русский, что ли?
— Русский.
— А пошто так зовут?
— Откуда я знаю? Отец с матерью назвали.
— Кажется, это скандинавское имя, — предположил мой товарищ.
Верзила подумал:
— Ты, мужик, с таким имечком, однако, не за свое ремесло принялся. Тебе соответствовать надо. А вправду русский?
— А что ты — по роже не видишь?
— Господи! — тяжело вздохнула старуха. — Кого только не увидишь! С кем только не стакнешься! И чего ты мне на добрых людей не дашь поглядеть?!
— И давно ты, герой, или как там тебя, бичуешь? — не отставал верзила.
Мужик не ответил, занятый чем-то в себе, каким-то происходящим внутри опасным движением.
— Баба-то есть? — спросила старуха и, когда он и на этот раз не отозвался, уверенно сама себе сказала: — Выгнала. Кто, какая дура с этаким обормотом жить станет?!
— Выгнала, выгнала, — со злостью подтвердил мужик и добавил: — И сама спилась.
И так он это произнес, что ясно стало: правда, чистая правда.
— Вот те раз! — ахнула старуха. — А ребятишки? Ребятишки есть?
— Есть сын. И он сопьется.
— А вот это ты врешь, — возразил верзила. — Не сопьется.
— Сопьется.
— Врешь! — грохнул голосом верзила. — Ты что это, герой, плетешь?! Врешь! Ты спился, я сопьюсь, а им нельзя! — Он выкинул руку в сторону ребятишек, которые, ничему не удивляясь и ничего не пугаясь, стояли тут же. — Им надо нашу линию выправлять. Понял ты, бичина? И никогда больше про своего сына так не говори. Понял? Кто-то должен или не должен после тебя, после нас грязь вычистить?!
На шум повыскакивали опять из всех закутков люди; укоризненно покачивала в нашу сторону головой старушка с книгой; подскочил и стал что-то частить мужчина в трико. Верзила, не понимая, как и все мы, слов, но прекрасно понимая, о чем они, смущенно и досадливо помахивал ему рукой: мол, извини и успокойся, больше не будем. Но трико не прощало и не отставало. Мужик наш, этот самый Герольд, уставившись на трепыхающееся перед его носом аккуратное брюшко, хлопал глазами и с гримасой кривил лицо.
— …только до следующей станции, — неожиданно четко закончило трико.
— Порожняк! — звучно, со сластью кинул ему мужик — откуда и красоты такие взялись в этом голосе.
— Что-о?!
— Порожняк! Сворачивай в свой тупик и не бренчи. Надоел.
— Еще и оскорбления! Я долго терпел! — Трико закрутилось, соображая, куда бежать, в какой стороне поездное начальство.
— Ты погоди, не шебутись, — пробовал его остановить верзила.
— Мы с вами вместе свиней не пасли, — был ему известный ответ, который верзила, однако, не понял и удивился.
Читать дальшеИнтервал:
Закладка: