Георг Гегель - Опыты сознания

Итак, поступки индивидуальности суть цель в себе самой; именно применение сил, игра их внешних проявлений сообщает им жизнь, иначе они были бы мертвым «в-себе»; в-себе[-бытие] не есть неосуществленное, лишенное существования и абстрактное всеобщее, наоборот, оно само есть непосредственно наличность и действительность процесса индивидуальности.

Самосознание овладело теперь понятием о себе, которое до сих пор было лишь нашим понятием о нем, а именно в достоверности того, что оно само есть вся реальность; цель же и сущность для него отныне есть движущееся взаимопроникновение всеобщего – дарований и способностей – и индивидуальности. – Отдельные моменты этого наполнения и взаимопроникновения до достижения единства, в которое они слились, суть рассматривавшиеся до сих пор цели. Они исчезли как абстракции и химеры, принадлежащие указанным первым поверхностным формам духовного самосознания и имеющие свою истину лишь в мнимом бытии сердца, воображения и пустых слов, а не в разуме, который теперь убедился в своей реальности в себе и для себя и уже не стремится больше выдвинуть себя как цель в противоположность непосредственно сущей действительности, а имеет предметом своего сознания категорию как таковую. – Именно определение для себя сущего или негативного самосознания, в котором выступал разум, снято; это самосознание заставало действительность, которая была бы негативностью его и лишь путем снятия которой оно осуществляло бы для себя свою цель. Но так как цель и в-себе-бытие оказались тем же, что бытие для «иного» и найденная готовой действительность, то истина более не отделяется от достоверности, будет ли теперь выставленная цель приниматься за достоверность ее самой, а осуществление ее – за истину, или же цель – за истину, а действительность – за достоверность; наоборот, сущность и цель в себе и для себя самой есть достоверность самой непосредственной реальности, взаимопроникновение в-себе-бытия и для-себя-бытия , всеобщего и индивидуальности; действование само по себе есть своя истина и действительность, а проявление или выражение индивидуальности есть для него цель в себе и для себя самой.

Таким образом, с этим понятием самосознание вернулось в себя из тех противоположных определений, которые категория имела для него и для его отношения к ней как самосознания наблюдающего и затем деятельного. Оно имеет своим предметом самое чистую категорию, или: оно есть категория, которая дошла до сознания себя самой. Этим закончены счеты с его прежними формами; они позади него в забвении, не противостоят как его найденный готовым мир, а развиваются только внутри его самого как прозрачные моменты. Тем не менее они еще расходятся в его сознании как движение различенных моментов, еще не слившихся в свое субстанциальное единство. Но во всех [этих моментах] самосознание удерживает простое единство бытия и самости, которое есть их род .

Сознание, таким образом, отвергло всякую противоположность и всякую обусловленность своего действования; оно со свежими силами исходит из себя и направляется не на «иное», а на себя само. Так как индивидуальность в самом себе есть действительность, то материал воздействования и цель действования заключаются в самом действовании. Поэтому действование походит на движение круга, который свободно движется внутри себя самого в пустоте, беспрепятственно то расширяется, то суживается и с полным удовлетворением играет только внутри себя самого и с самим собой. Стихия, в которой индивидуальность проявляет свою форму, имеет значение чистого воспринимания этой формы; она – дневной свет вообще, перед которым хочет показаться сознание. Действование ничего не изменяет и ни против чего не направлено; оно – чистая форма процесса перевода из состояния невидимости в состояние видимости , и то содержание, которое выносится на дневной свет и проявляется, есть только то, что есть это действование уже в себе. Оно есть в себе – это его форма в качестве мысленного единства; и оно существует действительно – это его форма как сущего единства; оно само есть содержание лишь в этом определении простоты в противоположность определению процесса его перехода и его движения.

Эта в себе реальная индивидуальность опять-таки есть сначала индивидуальность единичная и определенная; абсолютная реальность, какою знает себя индивидуальность, поскольку она доходит до сознания ее, есть поэтому абстрактная всеобщая реальность, которая, будучи лишена наполнения и содержания, есть лишь пустая мысль об этой категории. – Посмотрим, как это понятие реальной в себе самой индивидуальности определяется в своих моментах и как для нее ее понятие о себе самой вступает в сознание.

Понятие этой индивидуальности, поскольку она как таковая для себя самой есть вся реальность, есть прежде всего результат; она еще не проявила своего движения и реальности и выявлена здесь непосредственно как простое в-себе-бытие. Но негативность, которая есть то же, что выступает как движение, присуща простому «в себе» как определенность; и бытие или простое «в себе» становится определенным объемом. Индивидуальность выступает поэтому как первоначальная, определенная натура: как первоначальная натура, ибо она есть в себе , и как первоначально определенная, ибо негативному присуще в-себе [-бытие], и это «в себе» есть благодаря этому некоторое качество. Это ограничение бытия не может, однако, ограничить действования сознания, ибо последнее есть здесь некоторое завершенное соотнесение себя с самим собою; соотношение с «иным» снято, а это соотношение было бы его ограничением. Первоначальная определенность натуры есть поэтому только простой принцип, – прозрачная всеобщая стихия, в которой индивидуальность остается столь же свободной и себе самой равной, сколь беспрепятственно она в ней раскрывает свои различия, и составляет в своем претворении в действительность чистое взаимодействие с собою. Так неопределенная животная жизнь вдувает свое дыхание, например, в стихию воды, воздуха или земли, а внутри их в свою очередь – более определенным началам, погружает в них все свои моменты, но, несмотря на указанное ограничение стихии, удерживает эти моменты в своей власти, а себя сохраняет в своем «одном» и в качестве «этой» особенной организации остается одной и той же всеобщей животной жизнью.